Прозрачные колпаки меня возбуждали до крайней степени; деревенский мальчишка, я видел вокруг только прямые, хрупкие стекла — и в отцовском автомобиле, и в окнах дома, и в тракторах, проезжавших мимо окон по пыльной дороге; круглый прозрачный колпак в любом случае манифестировал принадлежность к фантастическому миру далекого будущего, в которое я, семилетний, двигался прямым ходом.
Штука была в том, что бабка, стоявшая в углу кухни, не попадала в мир будущего.
И мать с отцом тоже не попадали. И даже старший брат, высокий, с прямыми длинными волосами, не попадал. А мне следовало только подождать, достигнуть взрослого состояния, чтобы гарантированно оказаться среди прозрачных колпаков, планетолетов, скафандров, астероидов и протуберанцев. Я молча носил в себе этот обнадеживающий секрет.
Луноход солидно зажужжал и зашагал по полу, ловко перебирая суставчатыми ногами.
Из щелей меж досок масляно отсвечивала жирная грязь, кухня есть кухня, мать и бабка проводили здесь по полдня в день, рубили капусту, разделывали кур, варили варенье, грязь нельзя было победить, но космическая посудина шагала, разумеется, не по деревяшкам, крашенным коричневой краской, а по пыльным тропинкам далеких планет.
От восторга у меня потемнело в глазах, и дальнейших событий я не помню. Скорее всего, схватил подарок и убежал на улицу — посмотреть, как диковинный аппарат будет подминать под себя одуванчики.
Судьба игрушки тоже стерлась из памяти. Думаю, в итоге я ее, как выражался отец, «раскурочил», то есть — вскрыл кабину, дабы извлечь фигурки космонавтов и усложнить игру. Допустим, члены экипажа выходят на поверхность и собирают образцы породы, а из ранее незамеченной пещеры выпрыгивает инопланетная тварь, абсолютно неуязвимая для пуль, выпущенных из атомных револьверов…
Может, я получал от своего двоюродного брата и другие подарки — но запомнил только этот.
В любом случае, Мишка приезжал в родовую деревню нечасто. Раз в год или даже реже. Нас разделяло сто пятьдесят километров: приличная дистанция для середины семидесятых. На пригородных поездах — почти шесть часов, с двумя пересадками. Машины в их семье тогда не было.