Но нет, после любви, чаепития с конфетами и обмена подарками (он подарил ей тонкий бежевый плед из каких-то шерстяных и шелковых нитей, похожий на паутинку, очень красивый, уютный и теплый, такой – что сразу понятно: это не дежурный подарок, а выбранный специально для нее), вот после всего этого Полина обнаружила себя гуляющей по Тверской. Новогодней, нарядной, сверкающей разноцветными огоньками Тверской, где был устроен рождественский базар. Полина в последний раз возила на такой сына, и это было… больше десяти лет назад. Новогодние игрушки, забавные вязаные варежки и носки, баночки с разным вареньем, горячий сбитень в бумажных стаканчиках, большие шишки с кедровыми орешками, кукольное представление у Камергерского. А народ идет дальше – к Красной площади. Они с Олегом к Красной площади не пошли. Полине было достаточно впечатлений. Она купила шишки, как воспоминания из детства, и большие стеклянные шары с серебристыми узорами, и баночку варенья из инжира. Почему Полина не ездила сюда раньше? Вот глупость-то.
– Только не говори, что ездишь сюда каждый год, – сказала она, – а то я почувствую себя проспавшей все на свете.
– Не скажу, – улыбнулся Олег.
«С другой женщиной», – подумала Полина, и эта мысль ей не понравилась. Настолько, что она тут же отогнала ее прочь. Нечего думать первого января о других женщинах Олега. У нее тоже были другие мужчины, и что из этого? Посмотрев немного кукольное представление, они пошли по Камергерскому, заглядывая в светящиеся окна многочисленных кафе и пиццерий. Все столики были заняты. Влюбленные парочки, родители с детьми, компании друзей – люди в городе радовались наступившему Новому году. Полине хотелось присоединиться к этим людям, сесть рядом, заказать что-нибудь горячее и вкусное, потому что зимняя прогулка уже давала о себе знать, но… все столики были заняты.
Дойдя до конца переулка, Олег свернул направо, к Большому.
– Кто-то сейчас идет на спектакль, – сказала Полина.
– Ты хочешь в театр?
– Я хочу мяса, – призналась она.
– Потому что билеты я сейчас не найду, а мясо очень может быть.
Снежная новогодняя Москва светилась и переливалась. Народ у Большого фотографировался в украшенных иллюминацией арках и каретах. А Полина снова задалась вопросом, почему так долго она не приезжала сюда в праздники? Считала прогулку по центру уделом молодежи и родителей маленьких детей? А может, просто боялась еще острее ощутить собственное одиночество среди всех этих счастливых лиц? Сегодня вот не боится, потому что идет рядом с Олегом, несет в одной руке бумажную сумку с кедровыми шишками и вареньем, пока другая ее рука сжимает пальцы Олега. И это так замечательно – идти по улице, держась за руку близкого человека. А он стал ей близким.