Он припарковал свой «БМВ» у серого пятиэтажного здания, затем шагнул внутрь. Двери бесшумно разъехались перед ним, словно приветствуя его наедине с тайной, что скрывается за стеклом и металлом. Ключ уже в рукаве — код был всегда известен, но сегодня он ощущался особенно ярко, будто надвигалась угроза, требующая немедленного действия....
Перед тем как уйти, Дронго в последний раз обратился к Николо Кармесси:
– Кто еще звонил вашему шефу вчера или сегодня?
– Это знает только Паола, – отмахнулся тот.
Паола уже сидела в приемной в окружении полицейских и следователей, давая показания. Дронго огорченно вздохнул и пошел к выходу. Вейдеманис последовал за ним. Внизу дежурившие жандармы переписывали паспортные данные каждого из клиентов, находившихся в банке.
Предъявив свои паспорта, они вышли из банка. Дронго достал телефон и набрал номер Мортона.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он.
– Нормально. Рана не такая тяжелая, все будет в порядке. Как у вас дела? Вы полетели в Рим?
– Да, мы сейчас в Риме. Здесь произошло несчастье. Синьор Локателли повесился у себя в кабинете.
– Что вы говорите? – изумленно проговорил Мортон. – Его убили? Это убийство?
– Нет, – ответил Дронго, – боюсь, что все гораздо хуже. Это самоубийство. Мы сидели в кабинете у его старшего помощника. И в приемной было несколько человек, когда они открыли дверь и увидели его повесившимся.
– Какая помощь? Я нахожусь сейчас в Лондоне, в таком положении. А вы в Риме.
– Через американское посольство вы можете все сразу проверить, – посоветовал Дронго. – У них есть дежурные офицеры ФБР, которые работают во всех ваших представительствах за рубежом. Как и сотрудники ЦРУ. Мне нужно знать имена владельцев телефонов, номера которых я вам сейчас продиктую.
– Я вас понял, – ответил Мортон, – говорите номера. Я попытаюсь связаться с нашим посольством здесь, чтобы они мне помогли. Может, сумею уговорить их позвонить в наше посольство в Риме.
Дронго начал диктовать номера. Шесть номеров, которые он запомнил на обоих телефонах погибшего. Некоторые повторялись по несколько раз. Мортон все записал и пообещал:
– Постараюсь вам помочь.
Дронго убрал телефон и, повернувшись, увидел улыбающегося Вейдеманиса.
– Ловкость рук и никакого мошенничества, – сказал тот.
– Только шесть номеров. Пока они все кричали и плакали, как в типичной итальянской опере, я смотрел на эти номера, – пояснил Дронго. – По-моему, я тебе однажды рассказывал, что знал семью Гарри Каспарова с самого детства. Он был на несколько лет младше меня. Но, несмотря на разницу в возрасте, я дружил с его дядей – Леонидом Вайнштейном и его двоюродным братом Тимуром Вайнштейном.
