Ливи покачал головой. Жаль, что он не выбрал число один - ему бы больше подошло. Затем он вздохнул, когда обнаружил номер два: ноги были короче, а юбка — длиннее, и бюст был даже немного меньше идеального размера, хотя лицо было привлекательным. Но вот номер три! Как жаль, что это богиня всего лишь третьего уровня, не столь высоко как пять. Никаких вызывающе коротких юбочек и призывно-блестящих вырезов — вместо этого великолепный силуэт и идеальный держание....
Интересно, у той прабабки тоже было клеймо на пояснице? Может, печенежский хан расстарался, пометил шантажистку каленым железом…
– Принес? – спросила девчонка, не здороваясь.
– Принес. – Клим окинул хмурым взглядом ее легкомысленно короткий открытый сарафанчик. – Для меня нарядилась?
Она лишь усмехнулась в ответ.
– А не боишься, вдруг я не совладаю с чувствами? – Клим сделал шаг ей навстречу.
– У тебя есть лишние десять тысяч? – Девчонка и бровью не повела.
На какой-то момент он очень серьезно задумался, а не заплатить ли этой пигалице еще за одну ночь? Заплатить и заставить откатать программу по полной.
– Деньги есть, но ты того не стоишь, – усмехнулся он.
В ответ она лишь равнодушно пожала плечами. Можно подумать, если бы он предложил ей десять тысяч, она бы согласилась! Или все-таки согласилась бы?..
– Деньги тут. – Он еще раз пнул пакет.
– Сколько?
– Как и договаривались, двадцать тысяч.
Она едва заметно улыбнулась, протянула руку.
– Подожди-ка. – Клим покачал головой. – Покажи свой паспорт.
– Хочешь убедиться, что я действительно несовершеннолетняя? – Из холщового рюкзачка девчонка достала паспорт.
Клим изучил его вдоль и поперек. Оказывается, его шантажистку зовут вовсе не Алей, а Алисой. Алиса Волкова – красивое имя. И этой волчице в овечьей шкуре оно идет. Алиса… И годков ей действительно всего семнадцать, хотя через месяц с небольшим исполнится восемнадцать. Любопытно, как она потом станет разводить мужиков? Может, начнет шантажировать их мнимой беременностью? Клим вдруг покрылся испариной.
– Что это?
– Мне нужны гарантии.
Девчонка удивленно выгнула бровь, спросила саркастически:
– На какой конкретно пожарный случай?
– Ты напишешь расписку, что больше не имеешь ко мне материальных претензий.
– А я и не имею. Как только ты отдашь мне деньги, я забуду тебя, как страшный сон.
– Конечно, как страшный сон. А потом, месяцев так через восемь, предъявишь мне орущего младенца и потребуешь взять его на баланс!
– Младенца? – Девчонка растерянно моргнула.
