Ливи покачал головой. Жаль, что он не выбрал число один - ему бы больше подошло. Затем он вздохнул, когда обнаружил номер два: ноги были короче, а юбка — длиннее, и бюст был даже немного меньше идеального размера, хотя лицо было привлекательным. Но вот номер три! Как жаль, что это богиня всего лишь третьего уровня, не столь высоко как пять. Никаких вызывающе коротких юбочек и призывно-блестящих вырезов — вместо этого великолепный силуэт и идеальный держание....
Получалось, что дрыхла она час, не меньше. – Почему ты меня не разбудила?
– А зачем? – Мелиса отложила журнал, потянулась. – Ты проснулась как раз к ужину. Как ты себя чувствуешь?
Алиса прислушалась к своим ощущениям, сказала неуверенно:
– Кажется, все нормально.
– Сон – лучшее лекарство! – Сестрица назидательно подняла вверх указательный палец. – Сон и хороший ужин. А что это ты сегодня такая замученная? Это из-за совещания?
Алиса кивнула, сползла с дивана:
– Решили новый магазин открывать.
– Да? – оживилась Мелиса.
– На Кутузовском.
– Круто!
– Вот и я считаю, что слишком круто, а Зинон думает иначе. – Она прошла в кухню, Мелиса направилась следом, спросила:
– А что думает ваш финансовый гений?
– Финансовый гений утверждает, что бутик на Кутузовском нам по зубам.
– Ну, если он так думает, значит, так оно и есть. – Мелиса принялась накрывать на стол.
– Да, вот только где взять четыре миллиона долларов? – вздохнула Алиса.
– Сколько?! – От удивления сестра чуть не выронила тарелку.
– Недвижимость в Москве стоит очень недешево. – Алиса забрала тарелку, поставила на стол. – Тем более – в центре.
– Но это же огромные деньжищи! У тебя есть четыре миллиона?
– Да ты что? – Алиса рассмеялась. – Откуда? Мы возьмем кредит. Ладно, не будем о работе, давай, наконец, ужинать.
Вечер получился славный и по-семейному уютный. Они поужинали, посидели часик-другой перед телевизором, потом решили, что Мелисе нет смысла ехать домой и стоит остаться ночевать.
* * *Идти на юбилей к Ремизову не хотелось. Такая бессмысленная трата времени! Можно было бы поработать пару лишних часов на ниве банковского дела, а еще лучше, завалиться перед телевизором с бутылочкой пива. Но Ремизов был старым другом отца, и отказать ему Клим считал себя не вправе.
