Это был не обычный гром – раскатистый, глубокий, а отрывистый, хлёсткий, неуместно звучащий в абсолютно ясный весенний рассвет. Андрей, прищурившись на розовеющее небо, нахмурился и тихо заметил:
– Это странно. Ни облачка. Откуда гром?
Едва он произнёс эти слова, словно в ответ послышался приближающийся зловещий свист. Следующее мгновение пронзила вспышка, и земля в центре нашего расположения взметнулась взрывом. Меня оглушило, и взрывная волна отбросила нас в сторону, словно кукол. Это, как мы позже поняли, нас и спасло.
Палатки, где мы только что спали, взлетели на воздух, разорванные на куски. Ещё один свист – ещё один взрыв. И стало очевидно: нас накрывают массированным артиллерийским обстрелом.
Взрывы следовали один за другим, густо и метко. Казалось, что кто-то умело корректирует огонь, выжигая всё вокруг. Паника захлестнула расположение. Повсюду слышались крики ужаса, стоны раненых и мольбы о помощи. Некогда стройный лагерь превращался в лунный пейзаж: изрытая земля, обломки палаток, тела.
Обстрел длился не больше десяти минут, но даже этого оказалось достаточно, чтобы обрушить наш небольшой мир. Когда громыхание стихло, мы с Андреем, укрывшиеся в неглубокой канаве, осторожно подняли головы.
– Саймон! Надо найти его! – вырвалось у меня, и мы, спотыкаясь на изрытой земле, кинулись в сторону его участка.
Мы нашли Саймона, засыпанного землёй. Его голова торчала из груды грунта, а взгляд был стеклянным, словно он ещё не понял, что произошло.
– Эй, держись! – прокричал Андрей, отбрасывая комья земли.
Саймон оказался слегка контуженным, но целым. Мы помогли ему подняться и, уже втроём начали искать выживших и оказывать помощь раненым.
Картина была страшной. Больше всего среди раненых было тех, кто в первые мгновения обстрела побежал в панике, попадая под очередные залпы. Остальные, кто остался в палатках, погибли, так и не успев выбраться.
Скоро мы поняли самое худшее: все наши офицеры погибли. В рядах оставшихся царила растерянность, а местами и отчаяние. Нужен был кто-то, кто сможет организовать выживших. Я не раздумывал долго.
– Все, кто слышит меня, собирайтесь здесь! – закричал я, стараясь перекрыть стоны и плач.
Постепенно к нам подтянулись уцелевшие. Глаза их были полны ужаса, но среди них уже мелькали искорки решимости. Мы разделили обязанности: кто-то занимался поиском медикаментов, кто-то выносил тела погибших.
– У нас нет времени на страх, – твёрдо сказал я, глядя в глаза собравшихся. – Если это война, мы должны выжить и подготовиться.
Вскоре мы организовали импровизированный перевязочный пункт и приступили к восстановлению порядка. Война, а ни у кого в этом уже не осталось сомнений, пришла неожиданно, но оставила после себя выбор: растеряться или бороться. Мы выбрали второе.