В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
Хмыкнув, он крутнул головой – м-да, теперь любой гражданский аэропорт вызывает у него определенные ассоциации и невольные воспоминания, вон даже смех знакомый чудится, иронизировал он над собой, стоя в очереди к стойке регистрации в симферопольском аэропорту. Может, блин, старость подкрадывается. Да вроде бы рано, всего-то сороковник стукнул.
Мелодичный, легкий, какой-то серебристый смех повторился чуть громче, и Югров сообразил, что это не плод его воображения, а вполне реальное проявление веселости какой-то девушки.
«Да ладно!» – не поверил такому совпадению Югров.
Да не, не может быть. Перебор. Это что-то из области невозможного, вероятность одна к миллиону, если и не побольше того.
К миллиону там, не к миллиону, но непроизвольно он принялся оглядываться, повнимательней присматриваясь к женщинам и девушкам в очереди. Да нет, показалось… а в груди-то что-то ёкнуло, определенно.
Он еще раз пробежался по лицам, на этот раз изучая более тщательно, не понимая до конца своих чувств-желаний: хотел бы он увидеть девушку Агату или лучше бы нет, не надо, незачем.
Пара девушек, чем-то похожих по комплекции, нашлись среди пассажиров, но нет, не она, определенно не она. Вроде как отпустило прихватившее было неосознанное напряжение, и Игорь с удивлением почувствовал, что разочарован.
Но где-то впереди, у выхода к регистрационным стойкам, в третий раз прозвучал знакомый легкий смех, который со всей определенностью не мог быть плодом его воображения.
Ребенок в коляске, а вот перед ним… на корточках сидела Агата, что-то объясняя малышу и посмеиваясь, когда ребенок на ее вопрос принимался подпрыгивать на сиденье, тянуть к ней ручки и лопотать на своем тайном детском языке нечто непонятное.
Все-таки она. Агата. Здесь. Что там про шансы миллион к одному он прикидывал?
И такая в Югрове поднялась горячая волна, пробежав по позвоночнику, обдав жаром… и откатилась, оставляя тепло во всем теле.
