В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
В деталях и подробностях, из глубин подсознания, даже гостиничный запах, присущий большинству отелей, на фоне которого тонкий аромат его одеколона казался изысканным и очень мужским… и как он заполнял бланк, игнорируя недовольные взгляды администратора…
И затянуло, затянуло в ту морозную снежную ночь…
Агата не заметила, сколько вот так простояла, вдыхая с наслаждением вкусный воздух и вспоминая, но солнце уже неспешно выкатывалось из-за горизонта, птицы перекрикивались на все лады, когда вернул ее из размышлений голос Югрова:
– Ты очень красноречиво молчишь.
Агата обернулась. Он стоял в расслабленной позе, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди… совершенно голый, мало смущаясь этим обстоятельством, и улыбался ироничной, замечательной улыбкой.
У Агаты от этого великолепного зрелища, сразу же заколотилось всполошно сердце.
– «Красноречиво молчишь» – это оксюморон, – улыбнулась она.
Игорь оттолкнулся плечом от косяка, шагнул вперед, обнял ее за талию и коротко поцеловал в носик:"
"– Оксюморон у нас – это ты: «невозможное возможно».
– Не могу заснуть, – призналась Агата, – так много… эмоций, чувств-ощущений, мыслей. Взбудоражена вся. Вспомнила ту нашу первую встречу.
– Это да, – хмыкнул иронично Югров, – история, достойная воспоминаний. – И признался, посмеиваясь: – Я летел в самолете, и у меня то и дело все вставало от мыслей о тебе. Повезло, что один в целом ряду сидел.
– У меня тоже «вставало», – рассмеялась тихонько Агата и спросила, вдруг посерьезнев: – И что теперь?
Югров понял, ну разумеется, он понял, о чем она спрашивает. Сам бы хотел задать ей этот вопрос, себе-то он уже ответил, а вот она… не все ведь так просто.
– Ну смотри, какой мы с тобой имеем расклад, – взялся объяснять. – Я живу и работаю на заводе ВПК не в Москве. Из нажитого вполне посильным трудом у меня имеется только ведомственная квартира, которая через год перейдет в мое личное владение.
