В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
И оказалось, это единственное время и самая последняя возможность сказать какие-то слова, может, что-то пообещать, о чем-то договориться, пусть даже красиво наврать бодрым фальшивым тоном или искренне поблагодарить друг друга за прекрасный секс – ну хоть что-то, соответствующее моменту, принятое в случаях расставания двух мимолетно знакомых людей, которые провели ночь вместе.
Но они молчали, смотрели друг на друга и молчали.
Оба чувствовали и знали, что ничего больше не будет – не будет встречи в будущем, обмена координатами и номерами телефонов, не будет звонков… Хотя бы одного звонка, пока они все еще находятся под властью пережитых ярких ощущений, эмоций и сильного притяжения друг к другу, – хотя бы для того, чтобы еще раз услышать голос, который непременно вызовет горячую волну воспоминаний, жаром полыхнувшую в теле… Нет, не будет звонка и никакого продолжения тоже не будет.
– Я забыла отдать тебе деньги за номер, – вспомнила Агата и полезла в сумочку за кошельком.
– Агат, – остановил ее Игорь с легким, но отчетливо читаемым нажимом.
– Это неправильно, – возразила она, но копаться в сумочке перестала.
Он ничего не ответил, решив, видимо, что настолько очевидные вещи не стоит даже обсуждать.
Пропели предварительной трелью динамики громкого оповещения, и дежурная объявила начавшуюся посадку на рейс Игоря.
– Иди, – сказала Агата, чтобы не продлевать этот их молчаливый диалог.
– Да, – согласился он.
Двумя глотками допил кофе, поставил чашку на блюдце и поднялся со стула.
– Береги себя, – сказал он, чуть отстранившись, но не выпуская ее из рук.
– Да, – пообещала Агата, и предательские слезы рванули к глазам.
Он наклонился, поцеловал ее коротко в губы, снова отстранился и попросил:
– И будь обязательно счастлива.
– И ты, – отозвалась Агаша, изо всех сил сдерживая рвущиеся предательские слезы, и повторила: – И ты.
Он поцеловал ее в висок, в лоб с благодарной, прощальной нежностью, отпустил, подхватил свою небольшую дорожную сумку и, не говоря больше ничего, пошел к выходу из кафе.
Не обернулся и не махнул ей рукой, растворившись в толпе.
Агата не очень помнила, как дотянула до того момента, когда заняла свое кресло у иллюминатора в самолете, переполненная эмоциями.
