В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
Это прекрасная возможность, во-первых, заработать, а во-вторых, это отличный пункт в твоем послужном списке и поможет при защите кандидатской, если мы соберемся ее писать.
– Ладно, – ответила мама, которая всегда и во всем слушала мужа, абсолютно доверяя его мнению.
Влас Антонович же через Министерство образования нашел преподавателя для жены, старого улыбчивого китайца Ваньхуа, которого девчонки, а следом за ними и мама с папой сразу же начали звать дядя Ван. И только гораздо позже Агата узнала, что Ваньхуа в переводе с китайского значит «просвещенный».
Мама начала усиленно и усердно заниматься, а Агатке так понравились загадочные закорючечки, которые выводил на бумаге дядя Ван, что она немедленно потребовала, чтобы ей тоже разрешили рисовать вместе с мамой. Никто, собственно, и не запрещал, и уже на втором уроке Агаша сидела рядом со столом, за которым занималась мама с дядей Ваном, на маленьком стульчике за своим маленьким столиком и, высунув язык от усердия, выводила иероглифы.
А вот Аглаю нисколько не увлекло и не заинтересовало это занятие.
Детский разум гибок, быстр и поразительно приспособлен к усвоению информации, и уже через короткое время маленькая Агата делала гораздо большие успехи в изучении языка, чем мама. Но и Анна Григорьевна старалась, и, надо сказать, у нее очень неплохо получалось.
Неизбежно наступил момент, ради которого вся эта история с изучением языка и затевалась: Анне Григорьевне пора было ехать в Китай.
Аглая с Анной Григорьевной приехали в одну из китайских провинций, в которой говорили, как бы это сказать… не совсем на том языке, который учили Агата с мамой. Вернее, на том, но все-таки на каком-то другом. Который оказался особенным диалектом этой провинции.
Агаша быстренько освоила новые словечки и произношение, сдружившись с местными детками, да и мама совладала, хоть и не так легко и быстро, как дочь.
Они с мамой несколько раз за тот год ездили домой в короткий отпуск, и папа с Глашей приезжали к ним раза три. Через полгода маму перевели совсем в другую провинцию, на север.
