В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства.
И вдруг, не выдержав накопившегося напряжения и страха, в которых жил весь этот год, сорвался, закричал, не замечая, что заплакал:
– Нас с Федькой не только отец бросил, нас ты бросила и предала! Ты предательница похуже отца! Посмотри вокруг! – кричал он, захлебываясь слезами, обведя рукой кухню. – Во что ты превратила нашу жизнь?! В помойку! Грязь, срач, жрать вечно нечего, сама грязная, неприбранная, вонючая, всегда бухая, уже какие-то мужики ходить к нам налаживаются! Ты же была наша прекрасная мама! Веселая, улыбчивая, готовила вкусно, любила нас, и дома было хорошо, чисто!
И он ткнул обвинительно в ее сторону пальцем:
– Это не отец, это ты, ты сломала и предала нашу жизнь!
– Как я?.. – опешила от такого страшного наговора на нее Лида, да еще кем наведенного?! Сыном родным! – Это же он другую семью завел! – напомнила мать о своей самой жгучей жизненной обиде.
– А может, потому и завел, что ты такая! – вываливал все свои сомнения, страхи и непонимания в одну кучу упреков Игорь. – Может, потому и ушел, что ты слабая такая, только беда свалилась, так ты тут же детей бросила, водкой заливаясь! Он, между прочим, нам все время деньги шлет и письма нам с Федькой пишет. А еще он звонит, и мы с ним разговариваем! Я сначала не хотел с ним говорить, но Феденька упросил, я и поговорил. Он у нас прощения попросил много раз, повинился и зовет к себе. Говорит, что приедет и заберет, раз ты тут совсем пропащая!
– Как заберет?! – вплеснула руками Лида. – Мало того, что бросил, так еще и детей заберет! – И прокричала: – Я вас ему не отдам!
– Да мы сами отдадимся и тебя слушать не будем! Не к отцу, так в детский дом от тебя сбежим! Потеряла ты над нами управление! Пропила!
Лида начала задыхаться. Она хотела что-то сказать, ответить, даже ударить сына, чтобы наказать за такое ужасное, несправедливое обвинение, но переполнявшее ее возмущение и жгучая обида были столь огромными, что затопили собой сознание, перекрыв возможность вдохнуть и выкрикнуть слова…
Тяжело, некрасиво, боком, как куль с крупой, она рухнула на стул и разрыдалась.
Громко, надрывно, истерически, заливаясь слезами, все что-то пытаясь произнести – она рыдала, как умирала от беды, ужасно, невероятно напугав Игорька. Он кинулся ее успокаивать, носился суетливо по кухне, не в силах сообразить, что надо делать.
