Я должен помочь своей маленькой потерянной девочке."
"Подхожу к ним, отодвигаю Ксению в сторону. Приказываю, чтобы не трогала Лизу. Неужели Ксения не видит, как ее подруге страшно. Медленно подхожу к Елизавете. Сердце начинает отбивать грудную клетку. Она сжимается, зажмуривается. Боже! Почему она так меня боится? Обхватываю лицо руками, мягко прошу посмотреть на меня. Посмотреть в мои глаза. Она вся дрожит. Ее дрожь передается мне. Боюсь, что она оттолкнет меня. Молюсь про себя, чтобы послушала, чтобы откликнулась, отреагировала на меня. Ее голова опущена, она боится посмотреть на меня, но все же медленно поднимет голову. Смотрю в ее прекрасные карие глаза, которые сейчас наполнены слезами. В них отчаяние и безнадежность. Прошу смотреть на меня, не отпускать мой взгляд. И она смотрит. Реагирует. Боже, да! Она смотрит мне в глаза. Ее истерика прекращается. Я вижу в них узнавание. Она говорит, что ей очень холодно. Тяну ее к себе, обнимаю, прижимаю к себе. Она такая холодная. Ледяная. Елизавета не вырывается, не сопротивляется. Она уже не плачет. Лишь изредка всхлипывает. Я испытываю неимоверное облегчение. Наконец, она в моих объятиях. Моя девочка чувствует меня. Целую в висок. Глажу по спине. Тихие всхлипы в районе груди становятся реже. Краем глаза вижу, как Ксения подходит к нам, вытягивает ее руку, обрабатывая спиртом и делает этот злосчастный укол. Лиза не сопротивляется, лишь немного вздрагивает. Ее грудь вздымается от частого тяжелого дыхания. Чувствую, как бешено колотится ее сердце. Или это мое сердце? Подхватываю Лизу на руки. Ее руки крепко обнимают мою шею. Она прижимается ко мне, как будто боится, что я ее отпущу. Сажусь вместе с ней на диван. Крепче прижимаю мою девочку к себе. Меня колотит не меньше, чем ее.
– Ксения! Принеси теплое одеяло, – прошу ее. Мою девочку надо согреть. Ксения тут же реагирует, срывается с места, бежит наверх. Лиза склоняет голову мне на грудь. Чувствую, как ее хватка ослабевает. Видимо, действует препарат. Господи боже, что она ей вколола? Я не знаю, что мне делать, чем ей помочь. И это убивает меня. К нам подбегает Ксения, накрывает Лизу плотным белым одеялом. Мне приходится потревожить мою девочку, чтобы поплотней укутать ее. Чуть отстраняю ее от себя, Елизавета не держится. Она как неживая, как кукла, ее руки падают, голова откидывается назад. Кажется, что она в полной отключке.
– Твою мать! Ксения, что ты ей вколола?! – раздражительно спрашиваю я.
– Все нормально. Она просто спит. Это нейролептик.
– Что?! – ни хрена не понимаю.
– Мощный транквилизатор, – объясняет она. – Не волнуйся. С ней все будет в порядке.
– Откуда у нее дома такие препараты?
– Откуда, откуда.