В кулинарном магазине разворачивается напряженная сцена: свинья, забравшаяся на прилавок, вызывает истерию покупателей. Знаменитая писательница Марина Покровская подключается к шумной толпе, добавляя нотку драматизма в атмосферу этого повседневного эпизода.
– С ума сойти, – удивилась женщина, – зачем же в такой ливень? И потом, через Крестовский остров ближе почти вдвое! Зачем же вы в обход пошли? И когда вы приехали? Почему не звонили?
Тут Маня наконец сообразила, куда попала.
Она попала… в магазин.
Честное слово, в магазин!..
– Марина, я сейчас вам подам полотенце, или лучше вы пройдите в мой кабинет, там удобней вытереться. Юля, давай скорей салфетки, вытирай собаку, видишь, она вся трясётся! И кофе! Ставьте кофе!..
В этом магазине Маня, когда доводилось, с удовольствием и от души покупала себе наряды.
– Светлан, – призналась Маня, – можете себе представить, я вас даже не узнала!
– Вполне могу, – тут же отозвалась управляющая, – у вас совершенно ошалелый вид.
Маня вытащила себя из кресла и поняла, что идти не может. Вот просто не может, и всё тут.
– Нога, – пробормотала она и улыбнулась, – кажется, её придётся ампутировать.
Кое-как сковырнув кроссовок, Маня обнаружила, что по носку растекается кровавое пятно, а под носок лучше вообще не заглядывать.
Светлана и «девочки» вытаращили глаза, захлопотали, забегали, кажется, даже «скорую» собрались вызывать, чтобы спасать пострадавшую, но Маня мужественно заковыляла за Светланой во внутреннее помещение магазина.
– Марина, прекратите! Проходите сюда, раздевайтесь и вытирайтесь как следует! Вы что, хотите заболеть в разгар лета?! – Вышла и прикрыла дверь.
Стуча зубами, Маня стянула ледяной мокрый костюм и второй носок, бельё тоже было насквозь, хоть выжимай.
Маня подумала, разделась догола и выжала лифчик и трусы прямо на кучу, в которую превратилась её одежда.
А, всё равно мокрое, хоть выжимай, хоть не выжимай.
Главное, если она заявится сейчас к тёте Эмилии, та всыплет ей как следует. И мало того, что всыплет, ещё возьмётся принимать «профилактические меры», чтобы племянница не заболела! Маня эти самые «меры» знала – дышать над картошкой, парить ноги, горчичник между лопаток – и терпеть их не могла.
В «Асторию» теперь нельзя, конечно.
