В кулинарном магазине разворачивается напряженная сцена: свинья, забравшаяся на прилавок, вызывает истерию покупателей. Знаменитая писательница Марина Покровская подключается к шумной толпе, добавляя нотку драматизма в атмосферу этого повседневного эпизода.
Девушка улыбнулась ещё лучезарнее.
– До свидания.
Недоумевающая Маня доволоклась до дивана и заглянула в пакет. Фыркнула, как лошадь, и высыпала содержимое на покрывало. Здесь были тюбики, облатки и коробки – мазь заживляющая, средство от синяков, гель противоотёчный, крем противовоспалительный, обезболивающее такое и сякое, охлаждающий спрей, эластичный наколенник за бешеные деньги и… столбик мятного аптечного «холодка», как в детстве.
Маня ещё раз фыркнула, чтобы как-то утаить от самой себя, что она… благодарна.
В длинном свёртке оказалась трость.
Маня развернула хрустящую бумагу и уставилась.
Это была не трость, а произведение искусства – самое настоящее. Не какая-то там больнично-аптечная подпорка, но вещица прелестной работы – полированное тёмное дерево, серебряные инкрустации, щеголеватая ручка, напоминавшая завиток волос.
Маня примерилась и обошла с тростью вокруг столика – оказывается, так можно передвигаться, даже не держась за стены!.
Волька смотрел на неё с интересом.
– И ничего я не похожа на пароход! – сказала она ему и посмотрела на себя в зеркало. – Не хватает шляпы, но мы купим! Если есть такая трость, шляпа просто необходима!..
И ещё раз прошлась по комнате.
Трость лежала в ладони удобно, не скользила и не оттягивала руку.
Интересно, где такие продают? Она бы Викусе купила…
Маня кинула за щёку квадратик «холодка», намазала ногу сразу всеми средствами спасения, открыла в компьютере тётину таблицу, разыскала телефон Льва и позво-нила.
Нужно же поблагодарить!
В том, что всё это прислал Лев, Маня не сомневалась ни секунды.
«Номер в сети не зарегистрирован», – сообщил ей аппарат женским голосом.
Что такое?!
Проверяя себя по таблице, Маня набрала ещё раз – и с тем же результатом. Номер не зарегистрирован.
Очевидно, Лев Граф сделал то, чего не догадался сделать Сергей Петрович, – назвал первые пришедшие на ум цифры. Значит, у Мани нет с ним никакой связи.
– Ну и ладно, – сказала огорчённая Маня Вольке. – Мне всего-то и хотелось сказать ему спасибо!..
То была неправда, и, кажется, Волька это понял. Маня слегка покраснела.
Чувствуя себя то ли героиней голливудского кино восьмидесятых, то ли персонажем английской комедии тридцатых, Маня вышла на улицу – в одной руке бультерьер, в другой трость – и неторопливо прошествовала в сквер перед Исаакиевским собором.
