В 1920 году после смерти Ленина страна опять ожила, но прежняя власть уже изменилась. Дзержинский продолжал работать, хотя и сократил часы своей работы до четырех часов в день. Теперь он проводит каждые полгода месяц на минувших Минводах, в правительственной даче, где царствовал Ильич. Это особняк для ЦК и правительства, расположенный в самой благоприятной микроклиматической зоне парка....
В Калниболотском курене был Василь Несолиборщ. В Ирклиевском курене был казак Терешко Пердун, в Пластуновском Иван и Павло Пердухи, в Величковском Яким Манда, в Мышастовском Харько Засрацкий, а в Ведьмедивском Евтух Матня. Бздуны были в Васюринском (Степан) и Поповичевском (Павло) куренях."
"Тут поддал жару выходец с Кубани, Сенька Ерш — А ведь не врет наш Шмаровоз! Когда я был лет семи, из Малороссии к нам на Кубань переселились Сракуны, Пердуны и Пукалы. В станице Динской жили казаки Упыри, переселившиеся из села Васютинцы Золотоношского уезда Полтавской губернии, в Новонижестеблиевской и Камышеватской были даже Геи.
Вся казарма просто покатывалась от хохота, не давая рассказчику закончить свою мысль. Часто в казарме на наш шум появлялся взводный, который сразу выявлял причину, не дающую курсантам спать — Курсант Седельников! Наряд вне очереди! — наведя порядок, взводный удалялся с тщательно скрываемой улыбкой — Ну Шмаровоз! Массовик-затейник!
Через два месяца на общем построении объявили о решении руководства предоставлять курсантам увольнительные.
Леня после построения, получив вместе с друзьями на руки увольнительную, возбужденно предложил — Парни! Я предлагаю направиться в общагу мединститута! Познакомлю с моей женой, а она познакомит вас со своими подругами!
Устинов поморщился — вообще-то я женат, моя Тасечка написала мне в последнем письме, что ее так же направили в Москву и она готовится к поступлению в экономический институт.
Щелоков подмигнул Брежневу — А я, Красавчик,определенно пойду с тобой. Маляр, ты с нами?
Косыгин подумал и кивнул — А пойдем, хоть на девичьи лица посмотрю.
