– Впервые слышу такое название.
– Это рядом с Преображенской заставой, – пояснил Опалин. – Давай, заводи мотор! Быстрее приедем, быстрее уедем…
Он вспомнил, как вагоновожатая кричала кому-то, что вагон идет до Преображенской заставы. «Может быть, потому она и пошла на эту работу, что конечная остановка трамвая находится недалеко от дома…» Неожиданно он поймал себя на ощущении, что ему неуютно в машине, но о причине догадался не сразу. Ведь он ехал один, с шофером, как какой-нибудь буржуй; мог развалиться на сиденье, и никто не сделал бы ему замечания.
Однако, хотя Опалин вроде бы нашел отгадку, по мере того как они приближались к Потешной улице, чувство беспокойства не ослабевало, а наоборот, крепло. Он отлично знал, чем оно вызвано – и машина, конечно, тут была ни при чем. Дело в том, что он поддался жалости, когда милиционер расспрашивал его об обстоятельствах несчастного случая, и заявил, что вагоновожатая не отвлекалась от своей работы. А ведь она разговаривала с Опалиным – да, пустяк, может быть, но что, если именно этот пустяк все решил – отвлеклась на долю мгновения, и этой доли хватило, чтобы 17-летняя девушка превратилась в месиво из осколков костей и раздавленной плоти.
«И мне же придется сегодня допрашивать эту Малееву… – Он нахмурился. – Черт, черт, черт! Придумал Карп на мою голову…»
Вагоновожатая и ее семья ютились в бараке, и Опалину было достаточно поглядеть на здание, чтобы понять, что его здесь ждет. Это была черная дыра, поглощавшая души – не из-за бедности, не из-за удобств во дворе и даже не из-за трещин на стенах.
Когда человек силен духом и стоит на определенной ступени развития, он может противостоять и нищете, и скученности, и отчаянию. Слабый поддастся или сломается, неразвитый поддастся еще быстрее. Здесь люди опускались быстро, потому что среда почти не оставляла им шансов. Все четыре или пять жильцов, с которыми Опалин столкнулся в доме, когда искал комнату Малеевой, принадлежали к тому типу людей, для которого есть только самая тяжелая работа (и то не всегда) и который привык от любых своих проблем искать спасения в водке.
Сестра Елены Малеевой мало чем от них отличалась, и, взглянув на ее преждевременно состарившееся, испитое лицо, Опалин понял, почему ее не берут на работу. Самой Елены дома не было, но мать сказала, что вагоновожатая скоро должна прийти. Мать выглядела немного лучше прочих, но казалась человеком, который давно махнул на все рукой.