Автор
Ииииииииии-тааак… Давайте встретимся в красно-о-ом угуле ринга — трехкратный чемпион будет выбран именно здесь. Ведущий с бешеной энергией объявляет о новом кандидате, но я почти не слышу его слова, так занят я тем, как парень уверенно спускается на ринг в черной чулке и белых тights....
Это слишком личное и слишком грязное, чтобы произносить вслух.
Можно сказать, мне тогда повезло в одном. Когда я пришла домой, в начале третьего, родители спали. И придумывать отмазку по поводу зареванного лица или своего не очень нормального состояния не пришлось. Контрастный душ более-менее помог, как и сон. Пусть нервный, прерываемый истеричными мыслями. Но все же.
Проснулась я тогда очень рано, но разговаривать ни с мамой, ни с папой не хотела. Потому, быстро позавтракав, сказала, что бегу к Аленке, якобы помочь с упаковкой подарков к восьмому марта для коллег, и действительно слиняла.
Правда, отправилась вначале в аптеку, чтобы избавить себя от любых последствий неправильной ночи.
А потом, действительно, к Макаровой.
Нам предстоял разговор не по телефону, а тет-а-тет. Глаза в глаза, чтобы разбить в пух и прах еще теплившиеся надежды в ее невиновности.
– Машка, да ты мне «спасибо» за Сулика должна сказать. А то ходила, вздыхала по нему, высматривала, считала особенным. Ан нет, подруга, обычным он оказался.
– Алёна, я тебя сейчас о другом спросила, – качнула головой, не собираясь хоть как-то комментировать обидные слова. Ни к чему. – Зачем ты мне подмешивала водку в шампанское? За что мстила?
Била наугад, попала не в бровь, а в глаз.
– Чтобы вся такая приторно-правильная девочка Маша, наконец-то, свалилась с пьедестала. Достала ты меня уже своим занудством.
– Дура ты, Аленка, – качнула головой.
В последний раз взглянула в глаза той, кого считала практически сестрой, и ушла из ее дома навсегда.
