Автор
Особняк Сент-Сайров, Лондон — 25 марта 1811 года. Грейсон Элмер Сент-Сайр, барон Клифф, мрачно разглядывал испачканную записку и сжимал ее в кулаке. «Паршивое письмо!» — прошипит он между зубов, прежде чем швырнуть бумагу в камин. Даже эти короткие строки дышали ненавистью.
Ему тогда как раз исполнилось двадцать, а мне четырнадцать, и если бы я не была одного роста с ним, он непременно принялся бы снисходительно гладить меня по головке, как приставучую младшую сестрицу!
— Ты права, Хелен, — рассмеялся Дуглас. — Я и правда не знал, что делать с прелестной юной особой, не сводившей с меня влюбленных глаз. Но ближе к делу — давайте еще раз поздравим Джек и Грея, перейдем наконец в столовую…
— И откупорим бутылочку шампанского! — загремел неугомонный лорд Прис.
Ровно за десять минут до того, как новоиспеченные лорд и леди Клифф должны были отбыть из городского особняка Сент-Сайров, в холл ввалился Райдер Шербрук, весь растрепанный, со всклокоченными волосами.
— Грей, можно тебя на минуту?
Едва они отошли в сторону, как Райдер неожиданно серьезно произнес:
— Помнишь, я обещал дать тебе один совет насчет семейной жизни?
Грей удивленно взглянул на друга:
— И ты примчался сюда как ненормальный только ради какого-то совета?
— Это очень важно, Грей.
Глава 17
Мягко покачивавшаяся на рессорах карета Сент-Сайров внутри была убрана пушистыми, теплыми коврами, а то, что по крыше ее еле слышно барабанил мелкий дождик, делало пребывание в ней еще более уютным.
— Я снова почувствовала себя круглой дурой, — призналась Джек, опустив головку на плечо Грею и прикрыв глаза. — Объясни мне, в чем дело?
Грей, все еще не до конца избавившийся от головной боли, которая лишь немного ослабла и теперь тупо пульсировала в виске, раздумывая над тем, что услышал от Райдера, рассеянно ответил:
— Ты вышла за меня замуж, и это не повод чувствовать себя дурой.
— Нет, я о нашем разговоре с Хелен. Тогда я сказала, что мы не захотим расставаться со своими гостями…
— Ну да, и рассчитываем провести первую брачную ночь в окружении добрых и любящих друзей. Действительно, это было довольно остроумно.
— Но я так и не поняла, отчего…
— Ох, Джек, ради Бога, дай мне немного передохнуть!
Он почувствовал, как Джек потерлась щекой о его плечо, а потом повернулась и поцеловала его.
— Ладно-ладно, не подлизывайся! Будет лучше, если ты не станешь заводить об этом разговор до завтрашнего утра.
Джек в растерянности чуть отодвинулась от него и спросила:
— Но почему?
— Потому что этой ночью тебе предстоит многое узнать.
