Автор
Особняк Сент-Сайров, Лондон — 25 марта 1811 года. Грейсон Элмер Сент-Сайр, барон Клифф, мрачно разглядывал испачканную записку и сжимал ее в кулаке. «Паршивое письмо!» — прошипит он между зубов, прежде чем швырнуть бумагу в камин. Даже эти короткие строки дышали ненавистью.
Но если он действительно заблудился, то почему бы тогда ему попросту не остановиться и не оглядеться вокруг?
«Потому что знает наверняка, что я его поймаю, вышибу из него мозги, а то, что останется, сдам властям. Между прочим, неплохая идея. Ну что ж, сопляк достаточно прозорлив — по крайней мере когда речь идет о своей собственной шкуре!»
Было уже около двух часов ночи. В воздухе совсем похолодало, и начал накрапывать дождь. Ну вот, только этого ему не хватало, подумал Грей, зябко ежась. По-видимому, Брюстеру перемена погоды тоже не доставила особого удовольствия — он сердито заржал и вытянул шею.
Грей чертыхнулся, не зная, что предпринять. Одна мысль не давала ему покоя: «Кто же такой этот проклятый Джек?»
Они миновали очередной поворот. Барон надеялся снова увидеть Дурбана, но не тут-то было — и конь, и всадник куда-то испарились. О, этого просто не могло быть! Грей проехал еще с милю, прежде чем ему окончательно стало ясно, что Джек свернул с главной дороги. Заставив Брюстера остановиться, неудачливый преследователь долго сидел под дождем, постепенно замерзая, но по-прежнему пытаясь придумать что-нибудь дельное.
И тут Грей заметил уходившую в сторону от дороги тропинку. Возможно, Джек воспользовался именно ею. Не раздумывая больше, Грей поскакал вперед.
Он так вымотался, промок и устал, что успел изрядно подрастерять свой праведный гнев, да и Брюстер тоже выказывал признаки утомления. Нужно было немедленно что-то предпринимать.
Тут вдруг Грей услышал знакомое ржание. Он склонился к Брюстеру: — Слышишь, это же наш Дурбан! Что скажешь, дружище? Ты мог бы его отыскать?
Конь вскинул красивую породистую голову и громко заржал. Ему тут же ответили. Дурбан был где-то совсем близко, скорее всего слева от тропы. Только теперь Грей сумел разглядеть в тумане жалкий остов старого сарая, стоявший на самой обочине дороги, у ячменного поля. Поблизости не было заметно никаких других признаков жилья — видимо, от бывшей фермы уцелело одно только строение, да и тем не пользовались уже лет пятьдесят, не меньше.
Дождь, и без того ливший как из ведра, припустил еще пуще, хотя минуту назад Грею казалось, что такое попросту невозможно. Барон едва различал дорогу в трех футах впереди себя, но, на его счастье, Брюстер сам, не дожидаясь команды, осторожно свернул с тропинки и побрел по полю, старательно перешагивая через разбросанные повсюду острые камни.
