Начинается серия жестоких сексуальных снов, где героиня переживает одновременно ночь и день. Усиленная теплота и запах растут вместе с желанием соблазненной женщины, заставляющей вспомнить о давно забытых прелестях. Каждый боди сталкивается со страстными сексуальными приключениями, которые лишают покоя и изменяют все мысли героини....
Похоже, «Сумасшедший декабрь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Завтра все будет, — довольно сообщает он и принимает удобную позу для сна. — Спокойной ночи, мышка.
— Спокойной, — отзываюсь, чувствуя себя морально убитой.
Глава 7
4 декабря
Максим
— Гренки с яйцом, — Люба ставит предо мной тарелку. — Творог еще домашний со сметанкой. Кушай."
"Я всегда ем на кухне, болтая с Любой. Отец предпочитает церемонии, принимая пищу в столовой за сервированным столом. Все детство я ненавидел эти церемонии. Мать потакала отцу, донося до меня, как важны эти совместные завтраки и ужины.
Все вопросы и претензии он предъявлял мне за столом.
«Я узнал, что ты подрался в школе. Как ты объяснишь свое поведение?»
«Репетитор по английскому сказал, что ты не выучил глаголы. Ты меня позоришь, Максим».
«Преподаватель по музыке говорит, что ты бранно выразился на уроке. Тебе язык оторвать?»
От этого кусок в горло не лез. Мать и Люба потом всегда подкармливали меня на кухне.
— Спасибо, Люба. Я уже говорил, что женюсь на тебе?
— Максим! — строго хмурит брови. — Шутник. Как твои дела?
— Да все нормально у меня.
— Отрабатываешь?
— Ага, — ухмыляюсь. — Что-то типа того.
— Когда ты станешь уже взрослее, серьёзнее? Тебе через несколько дней уже двадцать пять. Столько было моему мужу, когда у нас родилась дочь.
— Нее, я еще лет десять погуляю.
Уплетаю гренки, запивая кофе.
— Десять?! — распахивает глаза Люба. — С ума сошел? — Не нагулялся еще? Вон сколько уже накуролесил! — отчитывает меня.
— Люб, мужчина должен состояться, а уже потом думать о чем-то серьезном. Я еще не состоялся.
— Тоже верно, — тянет руку, поправляя мою челку. — Сейчас, я тебе тут… — не договаривает, выходит из кухни. Быстро возвращается с коробкой, протягивая ее мне. — Это ко дню рождения. Но ты редко последнее время дома появляешься. Поэтому заранее.
— Люб, ну ты что? Не нужно мне ничего.
— Пирог я тоже испеку, — отмахивается она.
Открываю коробку, а там широкий тёмно-синий вязаный шарф. Мягкий, тёплый, крупная вязка. Ручной работы. И, черт побери, это приятно. Нет, я могу купить себе тысячу брендовых шарфов, но такого никогда не будет.
— Если не нравится, можешь не носить, я не обижусь, — говорит Люба.
— Да ты что? Он эксклюзивный.
