В сумерках мир тонет в мраке, и лишь один сознание способно выжить. Я собрал остатки сил, перед глазами потемнело, но на последний рывок хватит. Будто превратившись в стрелу, я зарычав от боли, выпрямился к трости Махаона — единственной надежде выжить в этом мире.
— В остальных есть кто? — тихо спросил я.
— Нет, там даже прислуги нет. Пустуют, — ответил парень.
— Тогда ждите здесь, мы сами справимся, — я обратился ко всем, в том числе к Софье и Максиму. Взял с собой лишь двух элитников. Остальные пусть контролируют Некрасова-младшего.
Я вошёл без стука. Точнее отправил Пал Палыча, который выжег магмовым шаром дверь. Остальное было делом техники. Лея метнулась в сторону, прокусывая руку одному магу Зильбермана, который упал замертво.
Жорик взмахнул кинжалом в сторону второго, пробивая его защиту и протыкая насквозь, а Пал Палыч сжёг третьего магмовым шаром.
— Нет, Иван, — выставил руки вперёд Зильберман, поднимаясь из-за стола и роняя стул на пол. — Подожди…"
"— Пойдём, Моисей Абрамович, на свежий воздух, — я схватил его за шиворот и потащил за собой. Выволок из дома, в котором уже занимался пожар.
Когда я выволок Зильбермана наружу, отпустил его воротник и отправил ментальный приказ Лее — укусить его тем самым ядом, который был идентичен тому, что передал мне Гольдман.
— Ты не сделаешь этого, — продолжал бормотать Зильберман. — Ты не убьёшь меня. Ты же не дурак — понимаешь, что тебя за это община раком поставит
Затем он помахал рукой Софье:
— Софья, доброго дня. Скажите ему, что будут проблемы.
Зильберман стоял и дрожал напротив меня, злобно посматривая мне в глаза. Он был и останется моим врагом, правда уже ненадолго.
— Ты же не дурак, Иван. К тому же мы взрослые люди. Можем договориться, — продолжил бормотать этот хитрец. — Тебе невыгодно убивать меня.
— Я уже это сделал, — процедил я, мрачно смотря ему в глаза.
Зильберман сморщился, затем провёл рукой по шее и в изумлении посмотрел на окровавленные пальцы.
— Ах ты ж… — Зильберман не договорил.
Он покраснел, начиная хрипеть. Упал в траву, руками начал загребать комья земли и задыхаться. Затем он замер, вывалив язык. Губы его посинели, а лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Я заметил, как ранка от укуса Леи затянулась.
Когда он перестал двигаться, ко мне подошли Софья и Максим.
— Собаке собачья смерть, — ответил я, а затем дал указание магам забрать его с собой. Мы отправимся обратно и передадим тело Гольдману.
