В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Где спустя три дня стал свидетелем покушения на убийство и был застрелен, закрыв собой раненую девушку. Эрик нашел его, истекающего кровью в подворотне, и обратил. Говорит, что не мог дать умереть такому смелому и добросердечному человеку, но мы знаем, что на самом деле он просто сразу же влюбился в Ники. И это единственное, что радует меня во всей этой поганой истории.
В итоге Дэвид, конечно же, принял Ники. Они учили его контролю, показали, какой должна быть по настоящему любящая семья, и спустя три года он попросил их съездить вместе с ним в бывший дом, чтобы узнать, все ли в порядке у его братьев.
Он приходил к нашему дому в течение десяти дней. Смотрел, как мы живем, а жили мы так себе, потому что тогда я как раз только убил нашу с Аароном мать. Она била брата, постоянно, и я не раз предупреждал ее. Говорил, чтобы она перестала это делать, но все было бесполезно.
В один день, когда он чуть не умер у меня на руках, я не выдержал. Отравил ее. И Аарон так и не смог простить меня за это.
Но мы говорили о другом. Ники узнал, что у нас произошло, но конечно, он ни чем не мог помочь. На десятый день, когда он пришел посмотреть на нас в последний раз, собираясь больше никогда не возвращаться, меня нашел Дрейк. Не знаю как, он сдох раньше, чем я смог это выяснить, но тем не менее. Он вломился в наш дом, и пытался сделать то же, что ему уже давно нравилось со мной делать.
Это все и услышал Ники. Он убил его сразу же, как понял, что происходит, но для меня было уже слишком поздно. Ребра оказались сломаны и они проткнули легкое. Я знал, что умираю.
Ники убежал, и спустя несколько минут вернулся с Эриком, слезно умоляя его помочь мне.
И Эрик помог. Было бы совсем не удивительно, если бы после этого он о содеянном сильно пожалел, но я слышал его мысли.
Как только я пришел в себя, то стал просто невыносимым. Единственное о чем я мог думать, это безопасность Аарона. В мой последний человеческий день Дрейк сказал фразу, которую я потом долго не мог выбросить из головы. Он нашептывал мне, что был бы не прочь поразвлечься с близнецами. И хоть к моменту, когда я окончательно обратился, он уже день, как был мертв, но в голове что-то перемкнуло.
