В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Ему наверняка интересно увидеть, как ты живешь. — Джостен чуть не расцеловал Дэвида за эти слова. Он с самого начала обеда отсчитывал мгновения до момента, когда, наконец, скроется от прицела шести внимательных пар глаз.
Нил вылез из-за стола и постарался улыбнуться как можно искреннее.
— Очень рад был познакомиться со всеми вами. Спасибо, что позволили прийти.
Уже выходя из столовой Нил услышал, как Ники фыркнул:
— Позволили, ха. Скажи лучше — заставили.
***
Комната Эндрю была больше похожа на библиотеку.
— Ты прочитал все это?
Нил пораженно осматривал длинные ряды полок, полностью заставленных книгами на разных языках, всех жанров и времен.
— Да. Нужно же чем-то заниматься.
— И сколько языков ты знаешь?
Эндрю ненадолго задумался.
— Шесть идеально и еще около четырех бегло.
Нил пораженно замер.
— Вау, а я думал, что это я полиглот.
Эндрю подошел к Нилу, все еще рассматривавшему разноцветные корешки, и обнял его со спины. Нил сразу отклонился немного назад и запрокинул затылок на чужое плечо.
— И что это за языки?
Эндрю провел ладонью по полоске голой кожи, выглядывающей из-под задравшейся футболки. Открытая шея Джостена была в нескольких миллиметрах от его губ, чем Миньярд не мог не воспользоваться.
— Французский, немецкий, испанский, русский, китайский и итальянский.
Нил тяжело дышал, вцепившись в чужие запястья, обхватившие его вокруг талии.
— Je t’aime, Andrew.*
Миньярд куснул покрасневшею мочку уха парня и поцеловал выступающую линию челюсти. Эндрю запустил свою руку под футболку Джостена, оглаживая выступающие ребра и напряженные мышцы пресса. Нил едва сдержал громкий всхлип.
— Ты же помнишь, что нас сейчас слышит вся твоя семья?
Эндрю резко опустил руки на чужие бедра и притянул их вплотную к себе.
— В этом доме только я все эти годы был один. И своего наслушался, теперь их очередь.
Сердце Нила больно сжалось. Наверное, он должен был обрадоваться, что до него у Эндрю не было никакой другой яркой любви, но это значило, что все эти годы он был очень одинок.
