– Завтра наступит реальность, – наконец сказала она.
Как будто это все объяснило.
Подойдя к окну, я задернул шторы.
– Когда-нибудь ты станешь большим и сильным, – продолжала она.
Я обернулся и увидел, что она сидит и взбивает подушку, пытаясь придать ей необходимую пышность.
– Прямо как сейчас? – поддразнил я.
– В потрясающем костюме-тройке и с великолепной прической, – Эмми продолжила думать вслух, будто меня здесь не было."
"– Я лучше выгляжу, когда я мокрый.
– И все будут любить тебя. – Она снова плюхнулась на подушки.
– Меня и так все любят.
– И ты будешь душой компаний.
Я подошел, поправляя ее одеяла и сдерживая на лице улыбку.
– Мм-хмм.
– У тебя будут дети будто с обложки журнала.
– Моя сперма будет легендарной, – пошутил я.
– И ты будешь женат…
– Уверен, что несколько раз.
– И каждый раз на блондинке.
Меня затрясло от смеха, я склонился над ней и почувствовал аромат ее кожи, от которого у меня возникло непреодолимое желание забраться к ней под одеяло.
Но на сегодня с Эмми хватит.
– И единственный момент, когда ты обратишь на меня внимание, – продолжила она, – выписывая мне чеки раз в неделю, чтобы оплатить мои услуги за выгул собак и уход за твоими лабрадуделями.
– Звучит занятно. Думаешь, такой важный, сказочный бог вроде меня будет заниматься такими вещами? – возразил я. – Моя восемнадцатилетняя жена зайчик из журнала Playboy в прошлом, Хайди, подпишет этот чек.
Эмми была готова зарычать, и я фыркнул от смеха.
– Ты это еще вспомнишь, Уилл Грэйсон, – резко сказала она. – Я свела тебя с ума. Пусть всего на минуту.
Она перевернулась на живот, и я улыбнулся, убирая волосы с ее лица и шеи.
Ты сводишь меня с ума уже целую вечность.
– А теперь уходи, – сказала она, игриво отталкивая меня и закрывая глаза.
Я смотрел на нее сверху вниз, тени деревьев за окном танцевали на ее спине, а по моему телу проносился жар. Я желал от нее большего.
Эмми была невероятной, и я ненавидел то, что никто, кроме меня, не замечал, насколько она прекрасна. Я умирал в том автобусе и был чертовски счастлив.
Ее грудь поднималась в такт медленному, ровному дыханию, а губы мягко смыкались с каждым вздохом.
– Я люблю тебя, – пробормотал я.
Она не пошевелилась и не открыла глаз, усталость взяла верх, и Эмми все глубже погружалась в сон. Я встал и немного отошел от кровати, но затем увидел на ее спине синяки и ссадины.
Как она их нарисовала на спине? Брат помогал?
Вряд ли.
Присев на корточки, я наклонился ближе, изучая отметины на ее руке и спине, освещенные лунным светом, струящимся сквозь прозрачные занавески.
Смочив в слюне большой палец, я потер темно-фиолетовое с красным вокруг пятно, но…
Пятно не стиралось.
Я прищурился, снова облизал палец и начал тереть сильнее.