Черт побери.
Она сделала выпад, ныряя за сумкой с едой, но я схватил ее за воротник и сердито посмотрел на нее.
– Ты, должно быть, под кайфом, если уверена, что у тебя получится уйти, – сказал я.
Она толкнула меня, ее очки валялись на полу; Алекс поднялась на ноги.
– Ты никогда не задумывался, чем мы с Дэймоном занимались той ночью, когда ты застал нас в школе?
Мое лицо дрогнуло, и она усмехнулась.
– Ты даже не хочешь знать, что на самом деле произошло в день ареста, не так ли?
– Я знаю, что случилось, – прорычал я.
Она засмеялась, но опустила глаза, и я увидел, как по ее щекам текут слезы.
– Да. Знаешь все, кроме моей истории, и, возможно, ты поступил бы иначе и все равно ненавидел бы меня за то, что я сделала, даже если бы знал все подробности, и, возможно, позволил бы мне сказать все, что требовалось сказать, но ты этого не сделаешь. А знаешь почему?
Я услышал движение наверху и понял, что нам нужно спрятаться. Сейчас же.
– Потому что ты не хочешь ввязываться в проблемы, – прошептала она. – Дэймон знал это. Я знала это. Все это знали. У тебя не было проблем, потому что ты их не хотел. Ты позволяешь течению нести себя.
Мои кулаки сжались на ее рубашке.
– Ты был подобен ребенку, которого все защищали, – продолжила она. – Дэймон сказал, ты не испорчен ничем плохим, и именно это делало тебя особенным для нас. Это необходимо было сохранить.
Они говорили обо мне? Вдвоем? За моей спиной?
– Ты никогда не думал, что это странно? – настаивала она. – Мы с Дэймоном ненавидели друг друга. Что мы делали той ночью? Почему я была единственным человеком, знавшим о его сестре?
Я предположил, что она говорит о Бэнкс, а не о Рике. Мы узнали о Бэнкс только через год после выхода из тюрьмы.
Эмми знала о ней еще в старшей школе?
Она продолжала смотреть мне в глаза, почти плача.
– Почему ты никогда не спрашивал об этом?
– Потому что я…
– Потому что ты не хотел знать ответы, – она прервала меня. – Если ты не знал, что происходит, значит, тебе не приходилось иметь с этим дело.
– Это неправда.
– Ах, да, – ответила она. – В конце концов, я забыла, что у тебя есть свой метод решения проблем, в отличие от нас остальных, слабаков.
Я вспыхнул. Что за херня?
Как, черт возьми, она узнала, что я употребляю?
Ее взгляд дрогнул, и я мог сказать, что она увидела выражение моего лица и, возможно, подумала, что ей не следовало этого говорить, но я оттолкнул ее, мои мышцы горели от напряжения.
Алекс схватила ее за руку и потащила к лестнице.
– Просто заткнись, Эмери, – выдавила она сквозь зубы. – Всем больно. Дело не только в тебе. Мы должны держаться вместе.
Эмери высвободила руку и попятилась к двери, ее глаза метались между нами.
– Тебе следует спрятаться, – сказала она Алекс. – И надеюсь, ты вернешься домой в целости и сохранности.
Она уходила.