Автор
На широкой кровати одетый в пижаму молодой человек чувствует себя как домашний любимец, когда волосатая ручища беззаботно расположена на его животе. Глубокий звук струящегося пота на пол дает о себе знать, будто старый кот уходит в постель. Внезапный зов за деньгами от чертовски знакомого мерзавца расплескивается из кармана и кошелька, вызывая любопытство и подозрение....
– Мама, мамочка, – Варюшка бросилась ко мне, и вцепилась ручонками в мою талию. Уперлась носом в живот и всхлипнула. Господи, как же я соскучилась по ним. – А дядя Хлебушек Огрович не хотел нас везти, сказал, что не то что в машине, на одном гектаре с нами… Неважно… Но мы его заставили. А в школу нам завтра.
– А где же сам Хлебушек? То есть Глеб Егорович,– рассеянно оглядываясь спросила я.
– В аптеке. Задерживается что – то. Велел нам сидеть тут, почему-то боялся за эту больницу, – серьезный тон Вовки меня насторожил.
– Он палочку выбирает, как у дедушек. Я сама видела, когда за ним следила. То есть, когда ходила попить. А в школе он все решил. Сказал, правда, что сдерет с нас шкуру… Поорал немного, а потом устал видно, потому что лег на пол и…
Я забыла как дышать. В голове зашумело. Не знаю от чего, но навалилась жуткая усталость, в глазах полетели прозрачные мухи. Слова детей стали звучать, будто издалека.
– Мам, ты чего? – испуганно пискнул Вовочка. Я почувствовала, что проваливаюсь в темную пропасть.
– Мама,– зарыдала Варюша.– Мамулечка, я так тебя люблю. Мы даже перестанем делать плохие поступки, только не умирай. Дядентка Хлебушек, помогите!
Сильные руки вдруг подхватили меня, подняли в воздух и пространство огласилось трубным ревом. Так трубят слоны и иерихонские трубы. Только они не ругаются как площадные торговцы. Так может вопить только один человек на этой планете.
– Глеб Егорович, прекратите,– пролепетала я, с трудом разлепив веки.– Здесь дети. И почему вы их оставили одних?
– Так ты притворюшка? Притворюшка тетя хрюшка? – вкрадчиво поинтересовался мамонт, прижав меня к себе, как то уж слишком тесно.– Не мать ты, кукушка. Напугала «ангелочков» падучей своей. А им нельзя нервничать, уж поверь.
– Нет, меня вернула к жизни ваша невоздержанность в выражениях,– вздохнула я.– И зачем вы привели сюда детей? Зачем им было видеть меня в таком состоянии?"
"– Они бы с меня с живого не слезли, откажи я им. Вчера эти Омены сломали мне два пальца на ноге, выломали зуб, который мне нарастили в Швейцарии, и испортили сауну. Хорошо, что я решил не идти в нее, а то бы гаплык мне.
