Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
Земля здесь была рыхлая и мягкая и только ждала того, чтобы в неё уже хоть что-нибудь посадили. А вот с теми грядками, что были на земле, всё оказалось куда сложнее. Готовых тут было только три. И все три, насколько я помню, уже были чем-то засажены. Кажется, морковью и чесноком. В одной из них уже даже что-то проклёвывалось ровными рядами, но, возможно, это была просто трава.
Мне же предстояло накопать оставшиеся грядки. И это оказалось очень сложным и физически тяжелым делом.
Лопата — тяжелая, земля — ещё тяжелее, а я — неумелая.
И снова мне в помощь видеоуроки и о том, как правильно вскопать огород.
Час пыхтений, желаний сдаться, всё бросить и расплакаться, не дали почти никаких результатов. То, что было мной накопано, выглядело странно. Ещё и Ржавый наблюдал за мной со столбика забора, как за неуклюжим карапузом.
Хорошо, что хоть хозяин его не вышел посмотреть и прокомментировать. Хотя…
Рано я начала радоваться.
— Привет, соседка, — суровый взгляд Матвея скользнул по моей фигуре и вынудил меня не смотреть в его сторону вообще.
Как стыдно-то, божечки!
— Здравствуйте, — буркнула я, понимая, что пора сворачиваться и уходить отсюда. — Я, вообще-то, уже ухожу.
— Да? — с усмешкой вопросил мужчина. Боковым зрением я видела, как он сложил руки на невысокий забор между нами и, кажется, прожигал взглядом дыру в моей щеке. — И что теперь? Будем как малолетки гаситься каждый в своих хатах? Пососались и пососались. Да и прятки твои смотреть мне уже подзаебало.
— Я не прячусь, — ощетинилась я.
— Ну, да, — фыркнул Матвей. — Это я со вжатой в плечи башкой поссать бегаю, да в сторону соседнего дома не смотрю.
— Не знаю. Может быть. И, вообще, я вчера ушла, потому что у меня эти… дни эти.
Я реально сейчас перед ним оправдываюсь?
Жалкое зрелище.
— Да я уж понял, что и хуй ты видела только у страуса на шее, — похоже, ему весело. — А что за дни эти? Нюни Манюни?
— Ню… Что? — я даже в глаза ему посмотреть не побоялась.
— Нюни Манюни, — повторил мужчина. Можно подумать, я с первого раза не расслышала.
— Фу, — поморщилась я брезгливо. — Зачем ей имя, вообще? Она же просто… она.
Только не спрашивать, какое имя его бабушка дала мужскому половому органу.
— Не спрашивай, — хохотнул Матвей. Телепат, блин! — По глазам вижу, что любопытно стало.
— О чём? — прикинулась я дурочкой.
— О том самом. Не скажу.
