Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
— Краски-то много заказала? — Матвей уже доел омлет и достал для себя стаканчики йогурта.
— На весь дом. Там, вроде, две трёхкилограммовые банки с желтой краской, одна небольшая с белой и я ещё взяла одну трёхкилограммовую зеленой. Ярко-зеленой.
— И нахрена мне этот светофор под окнами? Дешевле было бы снести.
— А мне кажется, что красиво будет.
— Вся в мою бабку, — Матвей качнул головой, а я только сейчас заметила, что за время нашего разговора он успел съесть уже два стаканчика йогурта и сейчас взял третий.
Наверное, стоит признать, что один крошечный стаканчик для него, действительно, как слону дробина, с его-то ростом и мощью.
В магазин за красками мы поехали вместе. Я настаивала на том, чтобы Матвей шёл в свой лес к водопаду, но он оказался настойчивее и убедительнее.
Интересно он, конечно, влияет на людей своим грозным видом. Стоило ему зайти в магазин, как очередь из четырех человек отошла в сторону и каждый посмотрел на него с опаской и настороженностью. Какая-то бабушка даже спрятала за спину свою потёртую сумочку.
— А больше ничего тебе не надо? — с напускной строгостью вопросила Надежда Леонидовна, но по её бегающим глазам и частому дыханию было видно, что она его боится. — Я для девочки краску привезла. Хочешь такую же — заказывай и жди.
— А девочку за краской я привёз, так что обе мои, — сурово припечатал Матвей.
— Кто? — уж очень сильно напряглась продавщица.
— Девочка и краска.
— Это я попросила соседа помочь мне и он любезно согласился, — пришлось вмешаться, пока у Надежды Леонидовны не случился сердечный приступ от того, как своей аурой на неё прямо сейчас давил Матвей.
— Любезно? — продавщица обронила слегка истеричный смешок. Даже я бы на её месте не поверила своим словам, если бы видела Матвея их глазами и не знала, бы что в этой татуированной горе мышц с суровым неприветливым лицом таится большой любитель поцелуев и обнимашек.
— Я за этим прослежу. Не волнуйтесь. Сколько с меня? — я вынула из кармана джинсов пару пятитысячный купюр, но Матвей тут же оттеснил меня в сторону и протянул свою карточку, которой рассчитался за краску.
— Вообще-то, я и сама могла бы. Она, оказывается, недорогая."
"— Экономь, пока есть такая возможность.
