Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
Телефон и все гаджеты, о которых знал отец, я выбросил ещё в универе вместе с одеждой примерной девочки. На замену им я ещё месяц назад купила телефон попроще и сим-ку, которую за щедрое вознаграждение в пять тысяч для меня купил какой-то дурно пахнущий человек из перехода.
Я готовилась к этому побегу. В моём рюкзаке не только деньги, но и золото на самый черный день.
Единственное, чего у меня нет, — это конечной точки моего побега. У меня была цель сбежать, но не хватило ума для того, чтобы найти место, в котором можно будет скрыться и осесть хотя бы на первое время.
Поэтому я больше полсуток ехала в неизвестном для меня направлении, пряча лицо под капюшоном толстовки от случайных взглядов. А затем рано утром, примерно в семь часов, водитель автобуса высадил меня у развалившейся кирпичной остановки, сказав, что это конечная и дальше он никого не повезёт.
Самый рассвет. Месяц май. Солнце уже по-весеннему пригревало затекшее от долгой дороги тело. Передо мной только вспаханное поле до самого горизонта и одинокий красный трактор.
Туда я и пойду, потому что больше-то и некуда.
Глава 3
Наверное, я погорячилась с тем, чтобы убежать из дома без куртки.
Хоть сейчас было только начало мая и на солнце казалось тепло, но в тени небольшого перелеска, отделяющего деревню от дороги, было достаточно прохладно. Местами под деревьями земля была охвачена инеем. Пришлось спрятать кулаки в рукава толстовки и обнять себя покрепче, чтобы не замерзнуть.
Я вышла на дорогу, в которой дырок было больше, чем асфальта. Щурясь от солнца, я шла по деревне, с опаской поглядывая по сторонам.
Вдруг папа уже пустил по всем каналам, пабликам и газетам информацию о том, что я сбежала. Не побрившись.
До сих подташнивает от той циничности, с которой он это сказал за завтраком.
На всякий случай, я поглубже утонула в капюшоне толстовки, чтобы хоть частично спрятать лицо.
Не скажу, что окружающие меня дома послужили бы отличной декорацией для какого-нибудь хоррора, но и красивыми их назвать язык тоже не повернётся.
