Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
— Само, так само, — пожал он равнодушно плечами и начал обратно наворачивать на бутылочку крышечку. — Тогда пиздуй в Тихоновскую хату и жди, когда там само всё пройдёт. Мне дохлая девка в хате не нужна.
— Почему дохлая?
— Потому что в ране грязь, занозы, потом всё начнёт гноиться без обработки, потом заражение крови и… дохлая девка. Так что иди-ка ты, Сонька, к себе.
— Постойте! — вскрикнула я, поймав руку мужчины, которой он собрался убрать бутылочку обратно в чемоданчик. — Делайте. Только не больно делайте, ладно?
— А это как получится, — хмыкнул Матвей и вернул внимание ране, как и бутылочку, которую снова открыл.
Чувствуя, что моё лицо опухло от слёз, которые я выплакала на заборе, вися головой вниз, я вновь отвернулась к стене для более тщательного изучения обоев. Обняла одну из диванных подушек и впилась в неё ногтями.
Что-то холодное полилось на рану.
— Прикольная шипучка, да, Ржавый? — как-то по-детски произнес мужчина.
Посмотрев боковым зрением на кота, я увидела, что и он тоже с интересом разглядывает всё происходящее с моей ногой.
Любопытство меня победило. Я опустила взгляд на рану и увидела облако кровавой пены, в котором утопала моя щиколотка.
— Перекись, — коротко пояснил Матвей. Достал из чемоданчика ватные диски и пинцет. — Вот сейчас будет неприятно. Буду вынимать занозы. Постарайся не дергаться.
Он заглянул мне в глаза.
Откуда в этом человеке столько хладнокровия?! Может, он хирург?
— Постараюсь, — кивнула я, уже начав плакать.
"— Дёрнешься — привяжу к дивану и вставлю в рот кляп. Без шуток.
— Я не дёрнусь. Честно.
Обняв покрепче подушку, я коротким кивком дала понять, что готова к предстоящей операции.
Матвей сосредоточил всё своё суровое внимание на ноге, поднёс к ране пинцет и что-то подцепил. Через секунду я увидела, как он начал вытягивать из кожи длиннющую деревяшку. Целое, мать его, полено!
А дальше всё, как в тумане.
Я не знаю, как это произошло, но очнулась я тогда, когда поняла, что обнимаю уже не подушку и крепкую мужскую шею.
— Ржавый, ты её этой хуйне научил? — невозмутимо поинтересовался Матвей у своего кота.
— Простите. Я сама не поняла, как это сделала.
Я быстро разомкнула объятия, отпрянула обратно к спинке дивана и отёрла губы от вкуса мужских волос.
— Значит, будем связывать. И кляп, — заключил Матвей и вышел из гостиной.
