Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
— Почему вы не сказали, что вам больно?
Матвей проследил за моим взглядом и, похоже, только сейчас заметил то, что я ему оставила на коже в качестве благодарности.
— Представил, что мы трахаемся. Так бабские царапки кажутся приятными, — сухо бросил этот наглец и, стянув перчатки с рук, собрал свой чемоданчик. На выходе из гостиной обернулся. — Посиди пока. Подумай о своём поведении. Ржавый, за мной.
И кот в ту же секунду послушно последовал за ним.
Глава 17
Итак, что мы имеем?
Прошло всего три дня. Или четыре?…
В общем, всего ничего дней назад я сбежала из дома, желая избежать нежелательной женитьбы и стать самостоятельной, а сейчас сижу в трусах, прикрываясь подушкой, в доме человека, которого за глаза считают уголовником.
Всё именно так, как я хотела?
Всё именно так, как я хотела.
Сто из ста!
Было слышно, как где-то внутри дома Матвей что-то двигал и ходил. С котом разговаривал.
А я сидела на диване с вытянутой вдоль него перебинтованной в щиколотке ногой и чувствовала себя никчемным элементом Вселенной.
От самой себя стало смешно. Но улыбка вышла горькой. Как-то не так я себе представляла новую жизнь. Совершенно не так.
Печально вздохнув, вжалась спиной в диван, обняла покрепче диванную подушку и повернула лицо к окну.
Погода совсем испортилась. Ветер, кажется, сдул уже все белые лепестки с черемухи. Тучи из серых превратились в черные и ещё более зловещие. Было слышно, как страдальчески завывал ветер, цепляясь за кроны деревьев. Или это уже я скулю?
— Нога ноет?
Внезапно раздавшийся вопрос заставил меня крупно вздрогнуть и тут же найти взглядом входящего в комнату Матвея.
— Господи! — выдохнула я, чувствуя ускоренное сердцебиение где-то в районе горла. — Напугали!
— Нога ноет, спрашиваю? — кивнул он на полоску бинта и рядом положил толстый аккуратно сложенный плед.
— Не ноет.
— А ты? — усмехнулся мужчина.
— Глубоко внутри себя я в истерике, — призналась я честно. Глядя на плед, поняла, что замёрзла. Крупные мурашки по коже тоже об этом говорили.
Решив, что плед всё равно принесён для меня, я потянулась к нему, но Матвей одёрнул его и отложил подальше.
— Ты видела, какая ты чумазая? Я уж молчу о том, как ты дымом воняешь.
