Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
Полотенце с башки тоже можешь пустить в ход.
— Сейчас, — спохватилась я и упала на колени недалеко от Матвея, тоже начиная собирать пену, которая, кажется, не переставая лилась из машинки.
— Ты что сделала-то, а? — ворчал на меня мужчина.
— Ничего. Просто положила в барабан свои вещи и капсулу.
— Капсулу? Одну штуку? Или сразу упаковку?
— Ну… — и только сейчас я осознала, что именно сделал не так. — По капсуле на каждый предмет гардероба.
— Сколько, твою мать! — рыкнул Матвей.
— Ну… четыре получается.
— И всё?
— И парочку для запаха, чтобы дымом не пахло.
Матвей прикрыл глаза, сделал шумный и очень долгий вдох.
Наверное, набирает побольше воздуха, чтобы дольше материться. Или сейчас он откроет глаза и утопит меня в этой пене.
— Сонька, — наконец, произнес он, разомкнув веки. Злой взгляд темных глаз сосредоточился на моём лице. — Ты столько пиздеца за сегодняшний день устроила.
— Ещё только обед, — хохотнула я немного истерично. — Шучу, — добавила торопливо, увидев каким взглядом впился в меня хозяин дома, в котором я устроила маленький апокалипсис.
Глава 19
Двадцать первый век на дворе. Искусственный интеллект, машины ездят на электричестве, а я стираю одежду руками в металлическом тазике.
Зато полотенца классно чилятся в барабане очищенной Матвеем стиральной машинки. Крутятся там, как на карусели и, кажется, дразнят меня.
Длинные рукава махрового халата постоянно норовят окунуться в грязную пену. Спина затекла из-за позы, в которой я вынуждена стирать, согнувшись над ванной к поставленному в неё тазу.
Я вспотела, костяшкам пальцев уже больно, ногти на грани сломаться, а я на грани разреветься. Ещё и Матвей, давая инструктаж по тонкостям ручной стирки, смотрел на меня, как на отсталую.
Такое ощущение, что ему навык включать стиральную машинку был дан как один из основных врожденных инстинктов вместе с сосанием груди. Одна я пролетела по всем фронтам. Возможно, потому что, как раз таки, была на смеси, дабы не портить материнскую грудь.
Отжимать вещи оказалось ещё сложнее, чем их стирать. Так свои руки я не выворачивала ещё никогда. Я выжала не только вещи, но и последние силы из своих рук.
Если домработницы в нашем доме упахивались так же, то я прямо сейчас готова принести им извинения за все те случаи, что я морщила нос и брезгливо швыряла им обратно те вещи, которые они не смогли отстирать.
Закончив со стиркой, я развесила вещи на сушилке, которую для меня приготовил Матвей.
