Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
— А чё одетая-то? — хмыкнул он, увидев меня. — В фокусницы заделалась?
— Я стирала.
Господи, как же неловко.
Но ещё более неловко — смотреть на то, как сидящий на каком-то тряпочном раскладном стуле Матвей, сжал в кулаке мои трусы и выжал из них воду, капли которой упали на свежую весеннюю траву.
Ещё и трусы в его руке были, мягко говоря, не самые сексуальные. Я их купила в местном магазине и почти на триста процентов уверена, что в таких здесь ходят только бабки за булочками и хлебом.
Матвей разжал кулак, трусы остались висеть на кончиках его пальцев.
— На, — коротко бросил и сосредоточил внимание на яркой оранжевой пипочке, которая колыхалась в такт легким волнам в реке.
— Спасибо, — бросила я едва слышно и забрала мокрую тряпку, тут же её скомкав в руках. — А вы… рыбачите, да?
Тяжелый протяжный вздох. Уверена, он содержал в себе очень много матерных слов.
— На пианино играю, — изрёк, наконец, Матвей.
— М, красиво, — я поняла, что на разговоры мужчина не настроен.
Да и, вообще, рыбалка это же что-то сакральное, мужское. Вот пусть один тут и сидит, сам с собой.
Но тут меня привлекла оранжевая пипочка в реке, которая начала будто подпрыгивать, а затем утонула.
Будто совсем не напрягаясь и особо не шевелясь, Матвей дернул свободный край удочки вверх, и из реки сначала показалась оранжевая пипочка, а потом рыба, извивающаяся, очевидно, на крючке.
Матвей вытянул руку, поймал эту рыбку, снял с крючка и отдал только что подошедшему Ржавому.
— Вы для кота рыбачите? — вскинула я удивленно брови.
Не слишком ли много чести для кота, который даже гладить себя не даёт.
— Тебя подсадить, русалочка? — спросил Матвей, показав мне крючок и кивнув в сторону реки.
— Нет, спасибо. У меня ещё куча дел на суше.
Подарив мужчине дежурную улыбку, я вновь пошла через кусты к своему берегу, забрала таз с вещами и кое-как обратно дошла до дома. Вещи развесила на улице недалеко от бани, на какой-то металлической проволоке, на которой было несколько прищепок.
Затем я с большим удовольствием помылась в бане, которая оказалась не такой жаркой, как тот мой первый раз. Видимо дело в том, что печка не топилась и не пыталась погрузить меня в климат Ада.
А затем я, перекусив булочкой и сладким чаем, села на новый коврик на крыльце. С видом на дом Матвея в лучах закатного солнца.
