– Детка, это магия притяжения, – почему-то с легкой грустью признался Ньем, но тут же весело добавил, непозволительно близко наклоняясь ко мне, – и, конечно же, моя врожденная красота, работа над телом, ум, опыт и харизма.
– Конечно, куда же без них, – согласилась я, нащупав, наконец, дверную ручку и пытаясь ее нажать. – А эти амулеты вам с ними помогают.
Ньем коснулся артефактов, словно непроизвольно проверил, что те на месте, а потом неожиданно серьезно и сухо ответил:
– Ошибаешься, Алера. Они не помогают очаровывать, а, наоборот, заглушают силу моей магии и влияния на других.
– Ну, я пойду, ладно? – попросила я, предчувствуя серьезный разговор, который мне сто лет не нужен.
– Разве тебе не интересно, почему мое обаяние не действует на тебя? – загадочно усмехнулся Ньем.
И опять вылезло наружу драконье любопытство. Я выпалила, нарываясь на неприятности:
– Потому что вы не настолько хороши?
Ньем довольно хмыкнул:
– Нет, малышка, просто ты уже занята! Не зря от тебя пахнет тьмой. Знакомой такой…
Я чуть не сплюнула от досады. Тоже мне, красавчик, нанюхался.
– Наверное, в этот раз вы ошиблись, маго Ньем. В случае со мной ваше очарование разбилось о ваше самомнение. Простите, что помешала, я пошла.
– Подожди… – окликнул Ньем.
Но я уже нажала ручку и выскочила в распахнувшуюся дверь. Дальше, не раздумывая, ринулась по коридору к лестнице, чтобы уже, кажется привычно, врезаться в словно каменную грудь, затянутую в черный кафтан из тонкой шелковистой ткани.
– Алера, что ты здесь делаешь? – грозно прозвучал голос Келео над моей макушкой.
Я вскинула голову и увидела нечто невозможное: запыхавшегося явно от дикой спешки Келео Черного: черные глаза мечут молнии, на верхней губе выступила пара бисеринок пота, ноздри яростно трепещут, все тело аж подрагивает от с трудом сдерживаемой мощи и бешеной ярости.
Вот с этим темным маго ехидничать и спорить будет чревато, а сейчас, похоже, еще и опасно для жизни. Прижав исписанные листки к груди, торопливо сообщила:
– Я к маго Даяне зачетную работу несла, но ошиблась комнатой.
Келео потряс меня до глубины души: стиснув мои плечи, приподнял над полом и глубоко вдохнул у шеи, обдав горячим дыханием, вызвав стадо не менее потрясенных сей выходкой мурашек. И зарычал с такой злобой, что я содрогнулась от ужаса:
– Убью! Он тебя коснулся?
– Ньем? – пискнула я в панике. – Нет, конечно. Не смог… он же преподаватель и…
Оказалось, убивать черный дракон собрался не меня – поставил на пол и, как обезумевший, ринулся в комнату к Ньему, куда я сдуру имела неосторожность попасть. С грохотом закрыл дверь, а дальше… вместе с диким ревом всю стену и дверь заволокла тьма, заглушив происходящее по ту сторону.