Келео тряхнул светловолосой головой, словно сбрасывая наваждение, и отправился к двери, но уже на выходе обронил:
Спать я ложилась, ощущая невероятную моральную усталость. Первый день войны, а словно вечность длится, так давит, раздирает душу в клочья. Свет не любит негатива, ему хочется любви, гармонии, радости. А пока радуется лишь чешуйчатая предательница, которая нет-нет да тянется к сверкающим в свете свечей камешкам, играется с ними, любуется. Зараза!
Я не учла, что юные драконы с трудом контролируют свои порывы, слабости, жажду, любопытство и хотелки. Поэтому из гнезда нас выпускают не ранее двадцати пяти лет. И даже прожив сотню лет, драконы считаются юнцами, живущими эмоциями и чувствами. Еще очень не скоро наиграется дракон, живущий несколько тысяч лет, ведь стоит угаснуть желаниям и чувствам, душа засыпает, а со временем и вовсе умирает.
К примеру, мой дед Дамрис – один из старейших драконов, которому свыше двух тысяч лет. Но таких осталось очень мало, многие гораздо моложе, а уже утратили интерес к жизни и добровольно ушли в закат, как называют смерть драконы. Отдали остатки своей магии Игае и, стремительно состарившись, умерли. Так синий род Вайлет лишился предыдущей первой пары рода и главы клана. Дед и бабушка Хашера не захотели жить после гибели сына и невестки, его отца и матери, и, когда мой любимый дядя отпраздновал пятисотлетие, вдвоем ушли в закат, оставив ему клан. Или мои золотые дедушка и бабушка Ашарвис, канувшие где-то на просторах Игаи. До сих пор неизвестно: живы они или нет; по крайней мере, за последние триста лет о них никто ничего не слышал.
Слишком долгое существование с монотонным ритмом и малочисленными событиями утомит и наскучит любому, а драконы любят движение, веселье и насыщенную жизнь. Предпочитают ходить по краю, особенно в молодости. И вот теперь мне предстоит потягаться не только с Келео, но и с собственными гормонами и драконьей сущностью. Но ничего, я обязательно отомщу ему за эти «камешки», надо только придумать ответный ход. Что-то такое, что ударит уже по его слабости, по его самцу!
Заснула я с блуждающей на губах коварной ухмылкой. Жизнь – борьба!
Длинные тоненькие лапки с трудом несли маленькое тельце паучка, дрожали, подгибались под и так пустяковым весом. Нутром я ощущала страх здешнего сенокосца, слабость. Этот осторожный хищник появился в моей комнате пару дней назад, и с тех пор я от скуки наблюдала за ним. Ведь Келео, проклятый темный, гад недобитый, подлая ящерица, бросил меня в одиночестве, аж целых три дня не появляется. Ашота исправно приносит еду, убирает в комнате, но помалкивает, а моего мужа все нет, как и любых событий или развлечений. Я даже потеряла гордость – спросила сегодня у нее, где моего мужа носит.