Недовольно поморщившись, Линдон взял послание в руки, сломав печать, развернул и быстро пробежал глазами по угловатому почерку деда:
Надеюсь, ты сейчас спишь не один, а с единственной. Если это так, жду вас через два часа у себя. Иначе на сборы тебе полчаса. Ты не красная девица, чтобы собираться долго.
Вот так, а не иначе, как говорят в народе «ни здрасьте, ни кукушка пролетела».
И хотя молодой человек ходил у грозного монарха в любимчиках, опаздывать все же не стоило. И левую девицу тащить с собой тоже.
Хотя такая мыслишка проскользнула в его мозгу, но была тут же отброшена, как создавшая еще больше проблем, чем есть сейчас.
Обычно Линдон любил плавать по утрам в бассейне, который специально велел построить, когда перекраивал свой дом. Но сегодня ограничился лишь холодной водой, которую побрызгал себе на лицо из-под крана. Судя по тону послания, деду успели что-то доложить. И сейчас в его интересах появиться перед ним и рассказать все как на духу. Единственное, не стоит рассказывать, что всю ночь безмятежно спал в кровати, а не рыскал по Освальдину в поисках незнакомки.
Воспользовавшись порталом между дворцом и родовым гнездом, ровно через 30 минут он стоял в покоях его величества. Кирхард III изволил завтракать.
— Садись, — махнул внуку рукой, — судя по твоему виду, поесть ты не успел.
Линдон тяжело вздохнул, пожал плечами в виде извинения и подсел к столу:
— Ты меня из кровати вытащил! — коротко бросил в ответ. — Я уснул лишь под утро.
— Как бал и поиски единственной? — усмехнулся король, отправляя в рот ложку с запеченным в сливках картофеле.
На завтрак его величество предпочитал молочное, считая, картофель в сливках именно таким блюдом. — Перл уверял, что ты ее обязательно встретишь именно на этом балу. Хочешь сказать, что не сумел затащить девицу в кровать? Внук, ты теряешь сноровку.
— А ты уверен, что я ее встретил? — усмехнулся младший мужчина.
— Если бы был уверен, не спрашивал бы. А гневно спросил, почему ты посмел явиться без нее, — король ехидно выгнул бровь.
Эта часть лица была у него настолько говорящей, что по бровям можно было считывать все эмоции, которые его величество не желал скрывать от придворных и родни.
Терр Раух задумался. Он не успел продумать досконально версию, которую хотел озвучить деду. Зная настырный характер последнего и будучи посвященным в тайну зеркальных окон, решил, что лучше всего сказать правду. Может и не всю, а выборочно.
