Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
По лицу понял, что остановить меня невозможно, и ослабил хватку.
— Ладно, я с тобой. Сейчас лошадей приведу и захвачу тёплые вещи.
— Расс! — рявкнула на него.
— До болот несколько часов пути, что?! Не знаю, как ты переносишь холод, огненная… — покосился на мои обожжённые руки и босые ноги, — но я рискую замёрзнуть! Я весь взмок после драки!
— Расс! Это опасно! Мы можем погибнуть!
— Я давно живу в долг таким хорошеньким девушкам, как ты. Жди, я сейчас приду.
Наёмник скорым шагом двинулся к конюшням.
Ладони жгло от лопнувших волдырей. Пусть и магический, он хорошо обжёг меня.
Из дверей выглянула Идда с вытянутым от удивления лицом.
— Трис, вот это ты устроила! Ты прогнала Тёмного! Ой, что с тобой?! Ба, да твои руки… Покажи!
— Обожглась… и живот ноет… — растирала локтем пульсирующие мышцы чрева.
Идда скрылась в дверях, а через минуту снова выглянула с повязками и бережно перетянула мне ладони.
— И вот это возьми… — травница сняла с себя башмаки и шерстяные чулки и поставила на ступеньку к моим ногам.
— Что ты! Как же ты?!
— Я?! Да что я… тебе нужнее! Надевай! — повелительным тоном ответила она. — А ещё вот, возьми!
Идда протянула пузырёк.
— На, выпей. Это обезболивающее. Тебе станет легче.
Я взяла пузырёк дрожащей рукой. Идда тревожно сжала за запястье.
— Но если ты беременна, то будь осторожна! От этого зелья сбросишь ребёнка.
— Всё, я готов! — позвал Расс. — Идём, принцесса!
Я обулась, поднялась со ступеней и двинулась к наёмнику, держащему за поводья двух коней.
Зажала в дрожащем кулаке пузырёк, пряча от глаз Расса, и схватилась саднящими пальцами за луку седла. Наёмник подогнал под меня стремена и закинул на колени тёплую шкуру, расправив мех так, чтобы покрывал голени.
— Так будет теплее, — сказал он, забравшись в собственное седло, и тоже накрылся шкурой.
Боль в животе немного унялась, и я сунула пузырёк в карман платья. Не будем рисковать, пока это не требуется.
Выходя за ворота, я оглянулась на донёсшийся плач. На крыльце дома стояла Бриджит, по лицу её текли слёзы, и губы шептали молитву.
“Помоги им, Пресветлая Дева”, — разобрала я беззвучные слова.
57 В путь
Героев больше не нашлось. Да я и не посмела просить ни Хакона, ни Фалькона дать ещё людей.
