Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
— Отойдите! — приказал я, выступая вперёд, и первая встретила тёмных.
Огонь полился из пальцев, обуглив повязки, и воспламенил надвигающиеся ряды врагов. Лес озарился слепящим светом, перекрывая лучи восходящего солнца. Я отдала весь огонь, что имела. Осталось опустошающее чувство вывернутости наизнанку, ноги ослабли и задрожали.
Раздались оглушительные вопли: зачарованные, те, которые не погибли сразу, заметались в муках. Кто-то побежал…
Рыцари отца двинулись в атаку, с ними Расс и отец. Завязался бой, исход которого был предрешён.
В голове раздавался гул, пульсирующей в жилах крови. Я упала на колени от бессилия и заплакала. От отрешённости меня вырвал близкий вскрик Самуэля. Щит его рухнул, брат лежал на земле в двадцати шагах от меня, и по его телу искрились молнии. Видимо, Тёмный Лорд успел достать рыцаря напоследок!
— Нет! — выкрикнула я и кинулась к Самуэлю.
Генрих взмахнул объятым пламенем мечом и поразил Лорда в грудь. Тот повалился на землю с горящим клинком в животе.
— Вам не выиграть! Мой хозяин сильнее! — взревел Тёмный и затих.
Я мельком успела взглянуть в лицо Генриха, когда он извлёк меч, поднялся от тела Лорда и решительным шагом двинулся за Рэндевалем, пустившимся в бега. Паладин был похож на дикого зверя, настигающего добычу. Он поймал дядю и повалил на землю. Я отвернулась, с ужасом понимая, что никогда не забуду этой ночи и этой дикости в глазах мужа.
— За предательство меня и моей жены казню без суда! — провозгласил паладин.
Донёсся истошный крик Рэндеваля, пресечённый треском разрываемой плоти.
Самуэль морщился от боли и скрежетал зубами, но не позволял себе стонать. Я гладила его лицо обожжёнными пальцами.
— Держись, брат, разряд сейчас уйдёт в землю. Выдержи, милый.
Самуэль содрогнулся в последний раз и затих. Мышцы его расслабились. Лицо застыло.
— Самуэль! — закричал отец, подойдя к нам. — Беатрис, что с ним?! Он жив?!
Я молчала, собирая со страшным напряжением крупицы силы внутри себя.
— Во имя Арноса! — взмолилась я.
Самуэль зашевелил ресницами, и на сердце у меня отлегло.
— Жив, — с облегчением произнесла я.
Король улыбнулся и, заплакав, обнял нас:
— Я чуть не потерял вас обоих!
Подняв голову, я увидела Генри, направлявшегося к нам ускоряющимся шагом. Он почти бежал, впечатав в меня взгляд.
