Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
— Ещё не всё. Твои шрамы на шее… Воину Света будет неприятно их видеть, — настоятельница порылась в шкатулке с драгоценностями. — На, возьми колье. Давай, помогу застегнуть.
Широкое плетение легло мне на ключицы, закрыв на спине серые полосы шрамов от кровопускания.
— Повернись. Да, теперь хорошо. Иди, Триса. Он ждёт.
Опустив голову, я двинулась к двери.
— Триса, — окликнула Альба. — И верни, пожалуйста, потом платье и украшения.
— Хорошо, я верну.
17 Встречай меня, Генри
Я взяла в руки свой шерстяной плащ и невольно поморщилась.
Но делать нечего, накинула на плечи, покрыла голову капюшоном и двинулась во двор. Нужно успеть забежать к Идде за мазью.
— Мне сейчас лучше этим воспользоваться или позже? — прямо спросила я.
К чему смущения и стыд, если другого пути нет?
— Я не знаю, сколько будет длиться у вас… кхм… прелюдия, — краснея, как рябина на морозе, сказала Идда. — Думаю, лучше не рисковать и применить непосредственно перед… кхм вхождением. Вдруг у раненого процесс затянется, а действие мази на коже быстро выветривается. Ну, не беспокойся, Триса! Отпросишься по нужде, найдешь момент, — вкрадчиво договорила травница, перебирая пальцы.
— Поняла, спасибо.
Я убрала мазь в щёлку меж грудей.
— Иди сюда, Рик, не подходи к ней… — прошептала Грета из соседней комнаты.
Малыш Рик привычно потянулся ко мне, но мать дёрнула его за руку и оттащила подальше.
— Иди сюда, кому говорю?!
Я с недоумением поглядела в спину подруге.
— Что такое? — прошептала я, переведя взгляд на Идду.
— Не одобряет любовь за деньги. И просто завидует, — понизила голос травница. — Не каждая продажная женщина может лечь с герцогом, тем более с паладином, а тебе подвезло. Иди, Триса. Пусть Пресветлая хранит тебя!
Я покинула подруг, бывших моей семьёй три года, и отправилась в сторону площади, к гостевому дому “Свет Вейгарда”.
Губы задрожали, к глазам подступили горячие слёзы.
Нет, нельзя сейчас плакать! Испортишь вид — прогонит тебя паладин! Не спасёшь его!
Я подняла глаза к небу. Дневной свет иссяк. Далеко на западе догорала заря. Пронизывающий ветер пробирался под плащ и заставлял дрожать. От холода. От страха. От тяжести на сердце.
