Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
— Знакомься, это моя мама — герцогиня Элизабет. Она прибыла, когда услышала о моём ранении.
— Здравствуйте, леди, — пролепетала я, туже запахнув полы халата.
Покрытая тонкой тканью ночной рубашки грудь слишком откровенно выступала из глубокого разреза.
Генри улыбнулся, лаская томным взглядом. Ямочка на подбородке дрогнула. Тепло маны окутало меня невесомым объятием. Открыто обнять любовницу при маме он, видимо, не решился.
Я погрустнела, надула губы и скромно опустила голову.
Любовница… Но зачем он знакомит меня с мамой?!
Леди Элизабет прошла вперёд, шурша длинным платьем по полу, пристально разглядывая меня.
— Здравствуйте, — небрежно произнесла она.
Я подняла взгляд и выпрямилась. Холодный тон леди Элизабет очень удивил, я помнила маму Генри другой.
Я помнила?... В памяти всплывал образ слегка полноватой темноволосой леди с ласковым взглядом серых глаз и кроткой улыбкой. Неужели время всё так меняет?
Сейчас передо мной предстала пожилая сухая женщина, с убранными в высокую причёску седыми волосами и холодным колючим взглядом всё тех же серых глаз.
Она меня не узнала. Да и можно ли было меня узнать, если я сама себя не узнавала?
— Скажи что-нибудь? — подтолкнул мать Генри.
— А что ты хочешь? Моего одобрения? Я его тебе не дам, не рассчитывай. Память о Беатрис во мне ещё слишком жива. А у тебя, видимо, уже нет.
Мне стало так обидно! Веки набухли, и слёзы готовы были вот-вот вырваться.
— Ну, кто вы такая? Как ваше имя? — произнесла леди Элизабет.
Если скажу ей, что я принцесса Беатрис, она рассмеется мне в лицо.
— Леди Триса, — скромно поклонилась я.
— Рада познакомиться, — вежливо произнесла мама Генри и протянула руку.
— И мне очень приятно, леди Элизабет, — сказала я, приняв рукопожатие.
— Спускайтесь к ужину, если будете в силах, леди Триса.
Герцогиня ушла, а я бросила горячий взгляд на паладина.
— Ух, Генри, зачем ты привёл ко мне свою маму?!
— Я завтра ухожу в поход на поиски Тёмного Лорда, Трис, — низким голосом произнёс Генри и обнял за плечи.
— Добрая… — фыркнула я, вырываясь из объятий.
— Почему ты встала? Я же велел…
— А почему ты решил, что я согласна быть твоей любовницей? — прервала я. — Где моё платье? Я хочу уйти!
Слова вырвались сгоряча, и я в ту же минуту пожалела, когда увидела взгляд Генри. Растерянный, опустошённый, несогласный.
