Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
Я замерла, глядя на неё, и почувствовала свою полную никчёмность. Я была такая старая в сравнении с этой прекрасной юной леди. Была грязной, с поганым прошлым. Как Генри мог вообще ко мне прикасаться, когда у него была такая девочка?!
— Нет, леди Либретта, — ответила герцогиня. — Это приходили гости к леди Трисе. Вы уже закончили заниматься, юная леди?
— Да, госпожа, — поклонилась девочка. — И уже проголодалась.
— Ждём Генриха и садимся, — кивнула леди Элизабет.
Девочка порхнула к нам ближе, остановилась подле меня и принялась рассматривать.
— Здравствуйте, леди Триса.
— З-здравствуйте… — прошептала я, не узнавая своего голоса.
Сиплый, неуверенный.
Хотелось провалиться сквозь землю. Глаза запекло от подступающих слёз.
— Меня зовут леди Либретта, — красиво поклонилась фэйри.
— А меня леди Триса.
— Вы подруга дяди Генриха?
Почему она зовёт его дядей? Это так… пошло.
— Да, — судорожно выдохнула я.
Любовница я! Ах, какой кошмар!
Нутро моё растревожилось, разбушевалось, закипело. Языки пламени поднялись из глубины, готовые порвать каналы маны и вырваться наружу.
Дверь распахнулась и в пороге показался паладин в кожаном камзоле и багрово-красном плаще.
— Девочки, встречаете? — улыбнулся он.
Либретта засияла и снова сделала красивый поклон с приставными шажочками. Герцогиня скромно сложила пальцы замком и улыбнулась. А я закусила губы почти в кровь, борясь с диким желанием броситься на шею Генри. Ведь только он мог утолить мой огонь.
Наверное, Генрих всё понял по взгляду.
— Накрывайте ужин, — глухо сказал он маме.
Взял меня за руку и решительно потянул за собой в спальню. Благо комната находилась тут же, ближайшая по коридору.
Дверь только закрылась, он притянул меня к себе.
— Иди сюда! — Генри впился в губы.
Аромат вербены опьянил, затуманил голову. Ноги ослабли, я отдалась порыву, разомкнула губы и приняла поцелуй.
Такой сладкий.
Туго закрученные вихри огня разжались и потекли. По животу, потом вверх, вниз. И так по кругу. Излишки выплёскивались горячими волнами в пространство под властью успокаивающих движений Генри.
— Огненная моя, — прошептал он, оторвавшись. — Тебя одну и оставить нельзя. — Как ты напряглась! Как дикая кошка!
Горячее дыхание обжигало. Взгляд паладина полыхал.
— Нельзя одну, — беспомощно вздохнула, покоряясь его рукам.
— Смотри, — сказал он строго. — Когда чувствуешь, что сейчас взорвёшься, закрой глаза, сделай глубокий вдох. Ну-ка вдохни.
Я дышала, глядя на увлечённое лицо паладина.
