Автор
В далеких горах жила девушка с невероятными глазами и губами как у Анджелины Джордано. Марк не мог отвести взгляда от её лица в чудесной раскраске, а светлые локоны так и манили к себе. Здесь нет ни мамы, ни обычных обстоятельств — это загадочная любовь подальше от домашнего уюта....
Есть одно условие для вступления. Взнос. Деньги, которые постоянно требуются общине, мы получаем с вновь прибывших. Ваша сумма составляет 10 000 000 рублей.
Как человек, имеющий тесный контакт с цифрами, я быстро осознала всю глубину этого предложения.
— Вы серьёзно? Насчёт суммы?
— Конечно.
— А что ж так мало-то? — не выдержала и съязвила я.
— Если бы мы принимали всех желающих, то в Сибири уже была новая Москва. Но нам это не нужно, поэтому пришлось ввести такие ограничения.
— Я вас поняла. Боюсь, мне нужно подумать.
— Конечно. Ваш гид вам оставит контактные данные. Можете подумать месяц и связаться, как будете готовы.
— Хорошо."
"Я вышла из дома Мирослава и будто потерялась в пространстве. Хотелось рыдать, бежать отсюда и, возможно, опять сброситься с моста. Как, вообще, возможно такое тотальное невезение?
Пришла домой и тупо сидела на своей кровати. Мир вновь рухнул для меня и потерял все краски. Нет теперь ни в чём смысла. Пришла Ксения.
Я молча взяла её за руку и потащила.
— Мы куда?
— Сейчас увидишь.
Быстро бежала куда глаза глядят, подальше от людей, чтобы никто не видел моих слёз безнадёжности. Ксения молчала, думаю, её уже пугало моё состояние. Придя опять к реке, в наше тайное место, я сказала:
— Всё кончено. Нам никогда не быть вместе.
— Почему? — искренне удивившись, спросила девушка.
— Знаешь, не так просто сюда попасть, нужно всего лишь заплатить 10 лимонов.
— Обалдеть… — и она села на землю. — Да уж… Подвох оказался в самом неожиданном месте.
Вдруг она вспомнила про меня, встала и обняла.
— Ты сама как? Только давай без глупостей. Ладно? Ведь, наверное, можно что-то придумать. Может, у Марка попросить или кредит взять. Ну я не знаю, в конце концов, это всего лишь деньги.
— Да, но очень большие деньги! Никто столько не даст.
Я уткнулась в плечо Ксении и рыдала навзрыд.
— Ненавижу всю эту богадельню. Ненавижу.
Просидели до поздней ночи, особо ни о чём не говорили, и так было всё понятно. Пропустили ужин и поплелись домой в кромешной тьме.
Утром мне ничего не хотелось делать. Я так и сказала куратору.
— Работать не буду. Ни сегодня, ни завтра, можете смело отправлять в изоляцию.
Они так и сделали. Было не так уж и ужасно, кормили, правда, отстойно, но зато не надо было корячиться и оттачивать навыки ручного труда.
Вечером меня пришёл навестить Радомир. Я подошла к решётке. Он протянул руку и взял мою, поцеловал её.
