Почему Коннор не приказал все срыть? Или он хотел, чтобы эти черные развалины служили ему и его людям постоянным напоминанием о прошлом?
Нужно набраться терпения, и она получит ответы на свои вопросы.
Бренна выпрямилась, снова обернулась, засунула свою руку в свободную руку Коннора, прислонилась к нему спиной и помолилась за упокой души его отца. А потом – за упокой души его дорогой матери.
Через минуту перед ней предстал ее новый дом.
И Бренна стала горячо молиться за спасение своей души. Закрыв глаза, она пыталась убедить себя, что еще не видела дома вообще. Но когда, собрав все силы, взглянула еще раз, чудовищное сооружение стояло на том же месте, нависая с вершины холма, как рассерженная горгулья.
Она, должно быть, прогневила Бога, если он подобрал ей столь отвратительное место. Наверное, она гораздо больше причиняла горя отцу с матерью, чем понимала, и, прося прощения за проступки, так и не сумела умилостивить Господа.
«Держись! – велела она себе. – В конце концов, не Бог отвечает за эту крепость, а Коннор».
Борясь с отчаянием, Бренна предприняла попытку отыскать в своем новом доме хоть что-то хорошее. Она несколько раз прошлась по нему пристальным взглядом и, слава Богу, нашла причину, чтобы вздохнуть с некоторым облегчением.
Строение гигантское. «Но это ведь неплохо, правда?» – спросила она себя. Оно скорее большое, чем хорошее, вопреки словам Коннора. Она предположила, что в высоту крепость насчитывает три, а то и четыре этажа, хотя точно сказать было трудно, поскольку окон, по которым это можно было бы определить, она не нашла.
Итак, оно большое.
И высокое.
Наконец Бренна разглядела окна. Она едва не расплакалась от радости – ей нисколько не хотелось жить в гробнице. Окна есть. Уже хорошо! Но они были затянуты отвратительными коричневыми тряпками, которые по цвету походили на засохшую грязь. Бренна никак не могла взять в толк – как можно было повесить на окна такую материю? Она снимет ее, как только доберется до окон. И они сразу станут другими!
Нет, пожалуй, не станут. И цветы вряд ли помогут. Чтобы это сооружение превратить в дом, без чуда не обойтись.
Ей вдруг стало стыдно перед собой. Зачем она сосредоточивается на внешнем виде дома? Она должна как можно быстрее к нему привыкнуть. Лучше всего сразу начать называть его своим домом.
– Бренна, что-то не так?
– А почему ты спрашиваешь?
– Ты так тяжело дышишь, как будто задыхаешься.
Она сказала первое, что пришло в голову. И слава Богу, это не была ложь.
– При виде твоего дома у меня перехватило дыхание. Может, стоит добавить пару комплиментов, чтобы Коннор понял, как она ценит его усилия? Он, без сомнения, гордился своей крепостью, а хорошая жена должна разделять чувства мужа.
– Он очень большой.
Ему нечего было на это ответить.