Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени.
Но поскольку вы обещаете…
Она прервала его с таким видом, как будто сделала открытие:
– Мне, конечно, надо было воспользоваться этим советом еще вчера. Я не правильно держала поводья и уже сама догадывалась об этом. Бедный Вилли! Ему все время приходилось вскидывать голову. Он, наверное, думает, что я ненормальная.
У лошади больше здравого смысла, чем у госпожи, подумал Куинлен.
Ему все еще было неловко из-за своей неучтивости. Госпожа могла бы и обидеться на него.
– Удивительно, как он вас до смерти не затоптал. Вилли… Я правильно понял, вы черного назвали Вилли?
– Да. Но сперва я убедилась, что Коннор еще не дал ему имени. Мне об этом Дэвис сказал.
– Нет, Коннор еще не назвал его… – И он умолк.
– Тогда, я думаю, он ничего не будет иметь против имени Вилли.
У Куинлена задергалось веко.
– Почему Вилли? – поинтересовался он.
– Это уменьшительное от Вильяма, – объяснила Бренна, забирая поводья у Куинлена и поворачиваясь к жеребцу, чтобы отвести его в конюшню.
Он случайно заметил, что Бренна потеряла одну туфельку, подобрал ее и подал ей.
Она поблагодарила его, ухватилась за его руку, чтобы не упасть, и надела.
– Я назвала его Вилли в честь брата. Если я не скажу об этом мужу, ему не о чем будет волноваться. Коннор не любит, когда я упоминаю о своей семье.
– А почему вы думаете, что он этого не любит?
– Он начинает хмуриться и старается перевести разговор на другое, даже не знаю почему. Он не может их не любить, он их совсем не знает. А может, ему все равно и говорить о моей семье ему просто скучно, – добавила она.
– Сомневаюсь, миледи.
– Может быть, – кивнула Бренна, но не потому, что признавала его правоту, а просто из вежливости. – Я была бы тебе очень признательна, если бы ты не сказал про имя коня. Коннор иногда бывает такой странный, и, даже если бы я была почти уверена, что он не будет раздражен, я бы все равно не стала ему говорить. Вдруг это ему не понравится.
– Миледи, короче говоря, вы просите меня не говорить ему?
– Да.
– Я не буду. Но если он спросит, мне придется ответить. А мне вы собираетесь пообещать, что больше не сядете на черного?
– А что бы ты сделал, если бы я пообещала, а потом нарушила обещание? Конечно, я бы так никогда не поступила, но мне интересно знать.
– Тогда бы я запер вас в комнате до возвращения мужа.
– Ты способен на такое?
– Я бы не хотел этого делать, но ваша безопасность превыше всего.
– А ты мог бы кого-нибудь выгнать?
– Вас – никогда, – заверил Куинлен Бренну.
