Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Ей ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. Распорядившись, чтобы Криспин и Куинлен пришли на ужин, Коннор направился вверх по холму к дому, и Бренна пошла рядом.
– Мой сюрприз тебе не понравился, да? Муж только хмыкнул в ответ."
"– Ты недоволен потому, что Вилли твой и ты не хочешь, чтобы кто-то еще ездил на нем?
– Сколько раз ты падала с него?
Она была почти уверена, что Куинлен до мелочей отчитался перед ним, и решила признаться начистоту.
– Да не счесть.
– А как ты думаешь, что бы случилось, если бы ты уже носила моего сына?
Она остановилась будто громом пораженная.
– Нет-нет! У меня только что кончились… Я не…
– Кончились – что?
– Ну, это самое, что указывает… В общем, я еще не ношу твоего ребенка. Я бы никогда не стала им рисковать.
– Ты никогда больше не сядешь на черного. Поняла?
– Даже с седлом?
– Этот конь не знает седла и, уверяю тебя, никогда не узнает. И без возражений.
– Хорошо. Ты еще что-то хотел сказать… или сделать?
– Никогда больше не зови его Вилли.
По его лицу Бренна поняла, что он не уступит.
– Не буду, – пообещала она и тут же выпалила:
– А ты заметил, что еще ни разу не поцеловал меня, как вернулся? Тебе, наверное, даже такая мысль не пришла в голову?
Да он ни о чем другом больше и не думал, как об этом, но признаваться ей он не собирался.
– Мы были не одни. Напомни мне вечером. Я тебя поцелую. Она не поняла – он что, смеется над ней?
– Если не забуду, – сказала Бренна. – Да мне это и не важно.
– Важно, важно.
– А что касается ям…
– Ну уж нет!
– Прошу прощения…
– Я ни слова не хочу слышать о церкви! Ни сейчас. И никогда. Понятно?
– Да, мне понятно, какой ты упрямый.
Бренна видела, что он еще не пришел в себя от ее затеи закрыть мрачный пейзаж церковью. Как бы то ни было, но Коннор и не запретил ей эту постройку, тем самым оставляя Бренне надежду, что, может быть, к завтрашнему дню у него возникнет желание хотя бы выслушать ее. Конечно, к тому моменту она сумеет подготовиться и действовать деликатнее.
Бренна заговорила о более важном:
– Вечером, когда мы поднимемся наверх, мне надо серьезно поговорить с тобой.
