Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Что же теперь думает о ней Юфимия?
– Да, я не сообразила, Нетта, когда ставила цветы у очага. Мне даже в голову не могло прийти, что она так отнесется к букетам. Надо как-то исправить эту ошибку.
– Миледи, и еще я вам скажу – стул, который дал вам Лотар, она отправила обратно. Мне так жалко, ведь он полдня провозился с ним.
– А почему она это сделала?
– Леди Юфимия боялась сесть на него, говорила – шатается. Я старалась убедить ее, что он очень прочный, но она только головой качала. Конечно, она в годах, если свалится и переломает кости, они уже не срастутся.
– Ну, с возрастом, конечно, появляется осторожность. Надо уважать старость.
– И еще одно. Мне даже не хочется сейчас об этом говорить, вам и так есть от чего испереживаться.
Бренна испугалась: что еще дурного нашла Юфимия? Но принудила себя испить чашу до дна.
– Ну?
– Она спросила меня, а нет ли еще чего-то, что вы хотели тут изменить или сделать.
– Так ты ей показала? Нетта кивнула.
– О, миледи, у нее был такой разочарованный вид, она раскудахталась как курица, языком зацокала, головой замотала…
Лицо Бренны пылало от смущения.
– И что она сказала?
– Она сказала, что все стежки кривые, но она, мол, понимает, что лучше-то вы сделать и не могли.
– И где теперь мой гобелен?
– Леди Юфимия не захотела, чтобы вы испытали унижение при муже и его людях. – Слезы сочувствия навернулись Нетте на глаза, отчего смущение Бренны стало просто невыносимым.
Она ощутила себя совершенно беспомощной, но в то же время еще и виноватой – из-за того, что начинала сердиться.
Услышав, что она ни к чему не способная неумеха, которой негде было научиться чему-то полезному, она вспомнила, как всякий раз, когда она пыталась угодить Юфимии, та давала ей понять, что ее мать не сумела воспитать дочь должным образом.
– Гобелена теперь тоже нет? – прошептала она.
– Да, миледи. Юфимия полдня сидела распускала его. Весь пол был нитками усыпан. Я подмела перед ужином.
Коннор окликнул Бренну, входя в зал и с интересом оглядываясь.
