Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Крепость охраняет Дональд.
– Бренна в порядке?
– Да.
– Ты уверен?
– Уверен.
Коннор постарался отбросить страх, мешавший ему сосредоточиться.
– А Юфимия? – спросил он. Он произнес это имя мертвенно-спокойным тоном. Казалось, он полностью овладел собой.
– Криспин думает, что она заберет тело сына и увезет на север, чтобы похоронить его там.
– Бренна…
– С ней все в порядке, – еще раз заверил его Эден. – Я не стал бы обманывать. Ей надо было наложить швы, она здорово избита, но ее жизни ничто не угрожает. Женщины хотели ехать с ней, так что Дональд с трудом удержал их в крепости.
Коннору понадобилась огромная выдержка, чтобы не завопить от ярости. Ему надо было остаться с ней! Он должен был все предвидеть! Мерзавец! Он осмелился прикоснуться к ней!
– Лаэрд, что мне сделать? – спросил Эден.
Коннор заставил себя подумать о самом безотлагательном. Эдену пришлось повторить свой вопрос, прежде чем лаэрд ответил.
Он позвал Дугласа, старшего воина, и приказал взять командование на себя.
– Сегодня же всех до единого из клана Хью надо перевезти в безопасное место, а потом все Мак-Алистеры должны вернуться домой.
– А вы, лаэрд? – спросил солдат.
– Я поеду к жене. Куинлен, до моего возвращения ты будешь главным в доме.
Эден побежал выполнять указания лаэрда, но Коннор вдруг окликнул его.
– Она сказала моей жене, чтобы та подчинилась ему? – прорычал он.
Не ожидая подтверждения, он схватил поводья, вскочил на коня и рванул галопом.
Куинлен понесся следом. Его задача – прикрывать спину лаэрда, пока они не доедут до развилки, и тогда он повернет на север, к дому, а Коннор отправится к Кинкейдам.
Коннор выбрал самый короткий путь и, когда отъехал от воинов достаточно далеко, дал выход своим чувствам в диком, зверином крике. Юфимия! Он не мог произнести ее имя без желания схватиться за меч. Никогда больше не посмеет она называть себя Мак-Алистер! Никогда не будет носить плед их цветов и никогда не приблизится к их дому!
Куинлен ожидал, что лаэрд повернет на восток, и удивился, увидев, что тот остановился.
– Коннор! – Куинлен подъехал к нему ближе. – Остынь, не злись при встрече с женой. Я знаю, ты чувствуешь вину за то, что покинул ее. Но она поймет, у тебя не было выхода. Она любит тебя, – добавил он. – Перестань смотреть в землю. Посмотри на меня.
– А ты посмотри вниз! – резко приказал Коннор. Куинлен опустил глаза и длинно выругался.
– Свежие следы.
– Четыре лошади… Нет, пять, – поправился Коннор.
