Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
– И потом, разве можно следить за тем, сколько я ем… На это вообще нельзя обращать внимания.
Коннор улыбнулся. Боже мой, когда он улыбается, он становится таким симпатичным!
– А мы думаем, что можно.
Она почувствовала, как краснеет. Сперва Бренна хотела соврать и сказать, что она не обжора и не какая-то свинья, но потом решила быть честной. Ей еще не раз придется есть с этими дикарями, и если она сейчас их обманет, то потом они все равно заметят, сколько она ест на самом деле.
– Да обычно я ем гораздо больше.
– Неужели, миледи? – изумился один солдат. Он не поверил.
Она с упреком посмотрела на него, давая понять, что думает о его манерах.
– Откровенно говоря, да.
Куинлен расхохотался первым. А за ним – остальные. Бренна смутилась еще больше и отчаянно пыталась придумать, как отвлечь их внимание от обсуждения ее аппетита. Но никто не мог говорить ни о чем другом.
– Какой прекрасный весенний вечер! – попробовала Бренна переменить тему разговора.
– А вы больше едите, когда нервничаете? – спросил Куинлен.
Что за странный вопрос!
– Нет, – ответила она.
Эти грубияны снова разразились хохотом. Она подождала, когда они успокоятся, и снова попробовала их отвлечь:
– Коннор, может, ты наконец познакомишь меня со своими людьми?
– Сейчас они сами представятся.
Она уже знала Оуэна и Куинлена, а теперь, когда она перевела взгляд на трех остальных, назвались и они.
Эден был самым тщедушным. Хотя по английским меркам он ничуть не мал, решила она.
Самым робким из людей Коннора был Джирик. Он едва осмелился посмотреть ей в глаза, называя свое имя.
– Я очень рада познакомиться с вами, – с церемонной любезностью объявила Бренна.
– А могу я задать вам один вопрос, миледи? – спросил Куинлен.
– Пожалуйста, – милостиво разрешила она.
– Когда вы нас в первый раз увидели, вы очень испугались, и мы до сих пор удивляемся почему.
– Вы думали, мы хотим вам сделать что-то плохое? – спросил Эден. Он улыбнулся, давая понять, какой забавной нелепостью было бы подобное предположение. – Вы еще тогда молились.
Она почувствовала себя несколько растерянной.
– Да, я молилась… И действительно думала, что вы собираетесь причинить мне зло.
– Но потом, миледи, – вступил Оуэн, – когда вы узнали, что ничего плохого мы вам не хотим, вы все равно нас боялись.
