Автор
Олеся сказала, что это не свадьба, а тихий ужас — слова помощницы выглядят на первый взгляд таковым образом. Вера прикрывает уши Еве, чтобы не разбудить гостей. Олеся берет клиентов за горло желанием их сделать счастливыми, независимо от формата. Это уже не первая неформальная свадьба для Олеся — дело это давно привычное и понятное....
– А до утра подождать? – Ворон не двигается с места, останавливая и меня, что сразу даёт понять – мы никуда не идём.
– Позвоню Виталику, прикажу утром приехать с бензином. В какой стороне Фиалково?
– Так вы туда направлялись? – синхронно киваем. – Нужно было уйти с трассы на втором съезде, а вы свернули на первом. Вам возвращаться шестьдесят километров до съезда и ехать в противоположном направлении ещё столько же.
Получив инструкции, Гореев выскакивает из дома, оставляя нас наедине с ужином и новой знакомой.
– Сусанин, блин… – возмущается Максим, разделяя мои мысли. – И кисейная барышня на шпильках, – наклоняется, ощупывая мою лодыжку, получая в ответ шипение и шлепок по руке, которая намеренно причиняет боль. – Если бы не вы, было проще добраться до заправки.
– Напомнить, кто меня запихнул в машину?
– Напомнить, кому уже заплатили часть денег за будущую свадьбу?
– Напомнить, чьим клиентом изначально являлся Гореев?
– Напомнить, кто его направил к вам?
– Вы муж и жена? – в нашу перепалку врывается тётя Рая с вопросом, который нас обоих ставит в тупик на минуту, но затем мы, как по щелчку одновременно произносим:
– Нет!
– А цапаетесь, будто женаты лет десять, – женщина пожимает плечами и удаляется в соседнюю комнату, пока я ковыряю вилкой картошку, а Ворон наслаждается малиновым компотом, но возвращается почти сразу с полотенцами в руках и предложением: – Кто пойдёт в душ? Есть уличный.
– Я, – адвокат подскакивает и, взяв предложенное полотенце, исчезает в указанном хозяйкой направлении.
– Я утром, если можно. Нет сил, да и нога болит.
Тётя Рая задумчиво роется в ящике комода, причитая, что не может найти какую-то вещь, но затем в её руках появляется тюбик, который она отдаёт мне добавляя:
– Вот. Намажь на ночь, утром, как козочка скакать будешь. Запах, правда, неприятный, – морщит нос, а я, открутив крышку, опрометчиво делаю глубокий вдох, тут же закашливаясь.
– Спасибо, – из меня вырывается писк, но затем я вспоминаю, что тётя Рая затребовала приличную сумму за ночлег, и на душе становится легче.
