Автор
Олеся сказала, что это не свадьба, а тихий ужас — слова помощницы выглядят на первый взгляд таковым образом. Вера прикрывает уши Еве, чтобы не разбудить гостей. Олеся берет клиентов за горло желанием их сделать счастливыми, независимо от формата. Это уже не первая неформальная свадьба для Олеся — дело это давно привычное и понятное....
Оказываемся в автомобиле с Софией, тогда как Гореев заталкивает Олесю во вторую машину и сам садится за руль. Жена Гореева молчит, перебирая пальцами ручки сумки, а я имею возможность рассмотреть её. Милая. Подобна Олесе, которая неосознанно вызывает симпатию одним лишь своим видом. Мне кажется, сейчас на её лице читается обречённость и осознание, что недолгая радость от приезда мужа, сменится на бесконечную вереницу печальных дней.
– София, вы выставили условия Александру?
– Нет, – шепчет едва слышно, и мне приходится наклониться, чтобы уловить ответ.
И либо она не знает, какое положение занимает её муж, либо…
– Соня, за те девять лет, что Александр отсутствовал, он стал довольно состоятельным человеком. Вы состоите в официальном браке, поэтому имеете право на часть имущества и средств. При грамотной работе адвоката суд удовлетворит ваш иск на раздел, при условии…
– Вы не поняли, – она поднимает заплаканные глаза, который обдают тоской.
Открываю рот, чтобы возразить и наставить Соню на путь истинный, по обыкновению измеряя всё материальным аспектом, но слова тонут, когда по щеке женщины одна за одной скатываются слёзы. Остаток пути проходит в молчании, и лишь иногда Соня убирает предательские слёзы своей личной трагедии.
– Интересно, она действительно не понимала, что он не вернётся? – спрашиваю Олесю, провожая взглядом Гореева с супругой, поднимающихся по ступеням ЗАГСа.
– Она просто любила, – пожимает плечами, но поймав мой вопросительный взгляд, продолжает: – Ах да, я забыла, что вам это слово не знакомо. Любовь, Максим Максимович, заставляет людей надеяться и верить несмотря ни на что. Верить человеку, которому отдано сердце; верить обещаниям, словам, иллюзиям в конце концов. Женщины умеют ждать. Ждать вопреки всему. Но только тогда, когда есть ради чего. Сегодня её ожидание потеряло смысл.
В этот момент палящее солнце скрывается за неожиданно набежавшими тучами, обдав нас порывом ветра, и Олеся сжимается, обхватив себя руками. Тонкая рубашка продувается, а её кожа тут же покрывается мурашками. Снимаю пиджак, накидываю на её плечи и вижу, как она кутается в него, а затем совершает жадный вдох. Так и стоим в молчании, ждём, пока из дверей ЗАГСа появится две фигуры, одна из которых нашла в этом здании освобождение, вторая – разочарование.
